Однако если так поступить, то старшие офицеры станут приоритетными целями для неизвестных убийц. И тогда генерал вообще окажется практически единственным офицером. Хотя после такого его и самого ликвидируют или возьмут в плен. Но других решений не было, поэтому можно было говорить о создании патовой ситуации для тридцатитысячного войска. Хотя солдат стало существенно меньше — не столь уж многочисленные силы русских смогли нанести войску турков серьёзный ущерб.
Бурат чувствовал, что контроль над ситуацией буквально утекает из его рук. Какое бы решение он теперь не предпринял, ситуация скорее всего станет в разы хуже. Впору было задуматься о том, чтобы сдаться если русские вскоре будут тут, либо трубить об отступлении. Это единственные два разумных приказа, которые он может отдать. Но его не поймут даже собственные солдаты, не говоря уже об остальной армии. Его сразу же назовут трусом и предателем. И плевать ми будет на то с какими проблемами ему пришлось столкнуться.
От печальных мыслей генерала отвлёк один из его майоров, что буквально влетел в его кабинет.
— Генерал, посмотрите в окно! — Без всяких приветствий и извинений скзаал майор.
Бурат подошёл к окну и увидел, как над восточными окраинами города в воздух поднимаются сигнальные ракеты. Что-либо предпринимать уже сложно, основное войско русских прибыли к городу.
Я сидел на заднем сиденье военного джипа, который двигался со всей остальной армией в сторону Эрзинджана. Была уже глубокая ночь и нам оставалось преодолеть километров сорок, прежде чем мы достигнем города.
Надо признать, что современная эпоха делает комфортнее абсолютно всё. Даже войну они сделали более комфортной и быстрой. На моей родине перемещение огромного количества солдат заняло бы немало времени, не говоря уже о том, что пришлось бы брать с собой кучу простых людей, которые бы везли припасы, обсуживали войско и всё в таком роде. У нас тут та же история, но всё гораздо проще, нужно меньше персонала. Да и вообще мы всех лишних людей оставили позади, не тащить же их на штурм города, не так ли?
Рядом со мной сидела Нитараэль. И пуска она не хотела показывать это, однако она явно чем-то была недовольна. Не так уж сильно, иначе бы она рассказала мне, что её беспокоит. Поэтому в принципе её можно было оставить наедине со своими мыслями. Однако нам ехать ещё несколько минут, а командир моего легиона не должен отвлекаться на посторонние мысли.
— Что портит тебе настроение? — Спросил я. — И давай без обычных «всё в порядке», сущая ерунда' и прочее. Какие-то мысли отвлекают тебя даже сейчас, хотя ты должна быть сосредоточена на предстоящем штурме Эрзинджана.
— Мне не очень по духу, что мы проводим штурм именно так, — сказала как есть дроу. — Мы руководствуется не военными, а политическими решениями. Братьям Рюриковичам нужна военная слава, император желает, чтобы его войска показали себя дабы потом никто не говорил, что это вы практически в одиночку выиграли эту войну. Мы могли бы не только быстро и без боя взять Эрзинджан, но и дойти до столицы в рекордные сроки. Вместо этого нам приходится тратить время и рисковать. И пускай я уверена, что легионеры не понесут потерей и в этом штурме, но зачем рисковать солдатами армии? Ведь будут же потери, пускай даже незначительные.
Водитель, который был вервольфом из числа легионеров, сделал вид, что ничего не слышал и вообще он глухой, только баранку крутить умеет. Просто по его взгляду в зеркале заднего вида увидел, что такой разговор ему не очень нравился. Критика правящего рода, обвинение их в том, что они ради своих целей жертвуют своими солдатами — такое не обсуждают даже в кругу своих из-за опасения заиметь немало проблем.
А я Нитараэль прекрасно понимал. Мне в своё время пришлось пройти через нечто подобное до своего становления Генералом. Поэтому я знал, что нужно ей сказать.
