Первых раненых привезли через несколько минут после выстрела. Кто-то из них едва мог держаться в седле, других тащили на носилках. Началось движение. Одного солдата с окровавленной рукой, которая держалась лишь на рукаве его камзола, Собиан сразу же забрал себе. Здоровые солдаты приносили пострадавших, укладывая их на подготовленные места.
Лу, на мгновение потерявшись, взяла себя в руки, и двинулась в бой за жизни мужчин. Хлод, на ее удивление, сбросив с себя медлительность, быстро и слаженно командовал прибывающими ранеными. Взяв с него пример, Лу приняла несколько солдат, показав им места ближе к бочке с водой, одного отправила в госпиталь к Собиану — его ранение показалось ей особенно тяжелым.
После того как всех разложили, пришла очередь обработки ран. Дрожащими руками Лу распарывала одежду, пропитанную кровью, и поливала царапины и раны спиртовым отваром Собиана. Это был первый этап. Солдаты стонали, кто-то вскрикивал от контакта открытой раны со спиртом, но доктор велел не жалеть ни солдат, ни раствора и поливать с излишком. Боль пройдет, главное — сохранить жизнь. Основной задачей Лу и других на этом этапе было не пропустить ни одной царапины. Скидывая одежды, они переворачивали солдат, ища скрытые ранения. Тех, что были в сознании, опрашивали и тем самым берегли драгоценное время.
В уличном лазарете расположилось двадцать пять человек, пятеро были в госпитале у Собиана. Все не так плохо. Командуя солдатами, которые переносили раненых, Лу и Хлод смогли за полчаса промыть раны всех поступивших пациентов. Лу облегченно выдохнула, когда поток пострадавших перестал поступать, и среди них не оказалось Дармы.
Промыв своего последнего подопечного, Лу почувствовала, как ноет ее спина. Это проклятое платье сильно мешало, и она не раз себя ругала, что не додумалась переодеться во что-то более удобное раньше, или хотя бы подрезать вечно мешающийся подол юбки. Теперь она не могла тратить свое и чужое драгоценное время — от нее зависели жизни.
Второй этап — черная жидкость Собиана. Лу, прибежав в подвал, достала несколько бутыльков, и молнией понеслась обратно, раздавая помощникам на ходу раствор и наставления, что с ним делать. Оставив себе пару флаконов, она засунула их в широкий тканевый пояс, чтобы не разбить и, сделав шаг в сторону раненых, замерла. Дарма, скинув камзол, активно ходил между пострадавшими, помогая уцелевшим солдатам переворачивать и осматривать пострадавших. Сердце Лу радостно застучало — он жив! «Какое тебе дело, жив он или нет!» — тут же одернула себя Лу, но в следующее мгновение ее взгляд опустился на рукав его белой рубашки — он был пропитан кровью. Она, схватив ковш с остатками спиртового лекарства, направилась к нему, пытаясь на ходу успокоить свое сердцебиение.
— Дарма, дайте мне вашу руку. — Дарма отдал еще несколько распоряжений молодому военному, и тот отправился выполнять его поручение, прежде чем повернуться к Лу.
— Вы что тут делаете? — Дарма был напряжен, от него исходил еще не выветрившийся адреналин битвы, в волосах и на лице виднелись кровавые потеки, и Лу стало не по себе. Однако отступать она не собиралась.
— Я вам помогаю. Дай сюда руку — не дожидаясь его одобрения, она схватила его за кисть и одним движением подняла рукав выше локтя. На предплечье с внешней стороны красовалась рваная глубокая царапина, кровь начинала запекаться.
— Вы с ума сошли, ее давно надо было обработать. — Дарма озадаченно посмотрел на рану.
— Я не заметил.
— Будет больно — не успев договорить, Лу полила рану раствором, и тот запенился, вытекая розоватой струйкой и капая на землю. Дарма зашипел, но руку не отдернул, давая Лу еще несколько раз залить в нее раствор.
— Еще где-то есть ранения?
— Нет, я цел.
— Серьезно, это может быть опасно!
— Вы здесь два дня и будете учить меня, что опасно?
— Дарма вырвал руку, поворачиваясь и уходя в сторону. Лу с силой выпустила воздух через ноздри и бросилась к своим солдатам, оставленным ради помощи этому грубияну.
Ночь опускалась на Форт, и Собиан зажег масляные лампы вокруг уличного лазарета, так что все было хорошо видно. Дополнительно он подпалил просаленные скрутки с полынью и другими травами для отпугивания насекомых. От терпкого запаха трав и дыма было немного тяжело дышать, зато комары не кусались. Все раненые солдаты были напоены строго тремя каплями "Черной жизни", как называл свой отвар Собиан, разбавленных в паре ложек воды. А затем все тем же раствором были обработаны их многострадальные раны. Единственным и существенным недостатком такого лечения были страдания раненых. Как обещал Собиан, завтра утром большинство из них встанет на ноги, если переживет эту ночь. Но ее еще предстояло пережить.
