Лу направилась к выходу, когда легкое ощущение чьего-то движения ее остановило. Справа от себя, в дополнительной комнате с двумя кроватями, полулежал Дарма, опершись о подушки. Его лицо освещала луна, он словно призрак светился в своей постели, и Лу немного поежилась. Даже сейчас, находясь в больничной койке, он ее пугал и восхищал одновременно. Она подошла к его постели и аккуратно присела на край. Он напряженно смотрел на Лу, в его глазах читалась неимоверная усталость.
— Как вы? — Лу шепотом обратилась к командиру.
— Дерьмово. — Дарма сморщился и в изнеможении закрыл глаза, борясь с приливом боли, пронизывающем, казалось, каждую клетку тела.
— Я сейчас. — Лу набрала остатки своего отвара, разбавила его горячей водой и добавила еще немного меда.
— Я подозреваю, вы не стали пить мой отвар, да? — Дарма, ухмыльнувшись, почти улыбнулся.
— Я не в первый раз переношу Черную жизнь. Мне не нужен какой-то отвар.
— Я верю, что вы — настоящий мужчина, Дарма, и можете руками гнуть подковы, но даже самые крутые воины испытывают боль, и нет ничего зазорного в облегчении своего состояния. — Дарма с холодным презрением посмотрел на Лу. Но когда та поднесла стакан к его рту, не стал противиться и выпил отвар, поморщившись от остатков меда на дне.
— Слишком сладкий.
— Капитан, вы же солдат, мед — не самое страшное, что бывало в вашей жизни.
— Лу отшутилась, чувствуя себя немного виноватой, что плохо размешала мед. — А серьезно, Дарма, у меня на улице двадцать пять доказательств того, что мои травы помогают от этой проклятой боли. А сейчас, пожалуйста, перестаньте вредничать, закройте глаза и попробуйте заснуть. Скоро полегчает, обещаю. — Лу осторожно положила руку на грудь Дармы поверх одеяла, пытаясь мысленно и физически его поддержать. Через некоторое время, услышав глубокое спокойное дыхание мужчины, она тихонько встала и вышла на улицу.
Ночь длилась долго, но даже самые неприятные и тяжелые моменты жизни рано или поздно заканчиваются. Постепенно месяц стал уходить, передавая небо в руки ранней утренней заре, предвещавшей скорое появление солнца.
Лу, пробегав за больными солдатами всю ночь, чувствовала безмерную усталость. Под утро все крепко спали, кое-где раздавался удалой храп, и Лу решила, что тоже может немного отдохнуть. Усевшись рядом со спящим Боно прямо на настил, Лу оперлась спиной о деревянную опору, поджала под себя ноги и закуталась в плащ. На улице было свежо. В такую погоду приятно сидеть в объятиях теплой шерсти. Незаметно для себя Лу задремала, а потом и вовсе глубоко заснула, свесив голову набок.
Ее разбудил голос, негромко звавший по имени. Она захлопала глазами, понимая, что заснула, но никак не могла сориентироваться, что происходит.
Большинство ее раненых подопечных прочно стояли на ногах, кто-то смеялся, часть из них собралась полукругом вокруг девушки. Разбудил ее голос Боно, который лежал на локте в полуметре от нее, с улыбкой и нежностью смотря на Лу.
Боно без усилий встал на ноги, и она решила последовать его примеру, но сделать это также легко ей не удалось. Ее ноги затекли от неудобной позы, а запутавшиеся юбки, в который раз проклятые Лу про себя, еще больше мешали. Боно протянул ей руку, и она не стала отказываться от простой любезности. Она понимала, что достойно встать перед отрядом мужчин сейчас просто не в состоянии. Парень помог ей разобраться с полами плаща и решил тактично отпустить, но Лу подхватила его под руку, боясь упасть на ногах, которых практически не чувствовала. Шепнув ему на ухо, что ноги затекли, она вызвала его понимающую улыбку. Вскоре она очень хорошо прочувствовала свои конечности, которые стало неимоверно покалывать.
Несмотря на свои неприятные физические ощущения, Лу была счастлива видеть выздоровевших солдат. Она широко улыбалась и с удовольствием обняла нескольких ребят. Те, пережив одну из самых тяжелых ночей в своей жизни, громко смеялись, переговариваясь между собой, но все как один были неимоверно благодарны Лу. Каждый из них признавал, что если бы не она, то смерть вполне могла прийти за ними этой ночью.
Ноги постепенно отходили, и Лу рискнула сделать несколько шагов без поддержки Боно. Они большой шумной группкой, центром которой была девушка, вышли из-под тени навеса навстречу раннему солнцу. Со всех сторон раздавались счастливые голоса, когда один из них перекрыл другие.
