— Она была похожей на его. Из-за наличия данного предмета в гардеробе тётя Мария уже который год воюет со своим мужем. В тот день на нём было пальто. Кроме того, дядя Арсений просто физически не мог этого сделать. В момент времени, когда была сделана запись, он разговаривал со мной у себя в кабинете.
— Да, невозможно быть в двух местах одновременно. Ты ведь рассказала об этом следователям?
— Да, но они думают, что я спутала время. Грищенко утверждает, что я боюсь потерять ещё одного близкого мне человека, поэтому и несу околесицу. Римский сказал почти тоже самое, правда, вложил в это совершенно другой смысл. Ну что за мерзкий человек!
— Хе-хе, жаль, что я улетел — пропустил всё веселье.
— Я в мёртвой точке, Воланд. Откуда же начать расследование?
— С магазина: у нас закончилось молоко.
— Чёрт с тобой, пойдём.
В первом попавшемся по дороге магазине внимание девушки привлекло стенд с газетами и журналами.
— Диана, молоко в другом отделе. Э? Что это?
— Дядю Арсения арестовали меньше шести часов назад, а местные журналисты уже в курсе об этом… — она начала перебирать городские газеты.
— Как я понимаю, ты нашла что-то подозрительное.
— Именно. Об этом написано только в «*** сегодня» и статья создаёт хорошую антирекламу адвокатской конторе моего отца и дяди.
— По сути, эта контора теперь наполовину твоя. Но ладно, сейчас не об этом. И что?
— Репортёры «*** сегодня» самые скользкие типы из всех журналюг этого города. Думаю, им хорошо заплатили, чтобы они это напечатали, — Диана стояла, вчитываясь в напечатанные на светло-серой газетной бумаге строки. — Воланд, мне нужна твоя помощь.
— Хочешь глаза Бога Смерти?
— Нет. Мне нужно, чтобы ты немного последил за Луговым, главным редактором этой ежедневной туалетной бумаги. Я более чем уверенна, что мы сможем достать на него компромат к завтрашнему утру.
— Я-то думал, что это ты мой ручной человечек, а теперь получается, что я твой ручной синигами?
— Сам сказал, что мы связанны. Воланд, разве тебе не было приятно выпить залпом полбутылки молока?
— Конечно. Хоть мне и не нужна еда, молоко я люблю.
— Я куплю тебе три бутылки, если ты поможешь мне.
— Хе-хе, умеешь же ты манипулировать, — Воланд повернул голову на бок и уставился на Диану левым глазом. — Нет ни одного человека, у которого бы не завалялась пара-тройка скелетов в шкафу. Я найду скелеты Лугового.
— И тогда лети ко мне. Нужно будет сделать несколько снимков, чтобы шантажировать его. Я пока выясню кое-что у продавцов.
— И про молоко не забудь! — улетая, крикнул Воланд.
***
Как и предполагала Диана, ждать долго не пришлось: в шесть часов вечера того же дня, Глеб Луговой, сказав жене, что идёт на важное собрание в редакции, отправился в заведение с весьма сомнительной репутацией, взяв в компаньонки вульгарно одетую молоденькую девушку.
— Я думаю, этих нескольких фотографий хватит с головой, — стрелки часов уже перевалили за полночь, когда девушка и синигами вернулись домой.
— Как я понял, у тебя уже созрел гениальный план.
— Какой ты догадливый Бог Смерти.
После часа в кровати, Диана оставила все попытки заснуть и села, свесив ноги на пол.
— Раз уж тебе не спится, то давай поболтаем, — ящероподобный синигами уселся рядом. — И так, что ты собираешься делать, когда найдёшь убийцу? В смысле, намереваешься ли ты записать его имя в Тетрадь?
— Нет, я предоставлю все улики полиции и дождусь его ареста. Но если убийцу отпустят, то придётся ему «стать жертвой несчастного случая». Первоначально я не собиралась использовать Тетрадь для личных целей, но это уже вопрос правосудия. Воланд, а ты чего это вдруг спрашиваешь? Думаешь, очень умные господа следователи в чём-то меня заподозрят, если умрёт убийца моих родителей?
— Они могут посчитать тебя Кирой. Если ты попадёшь в тюрьму, то кто же будет меня развлекать?
— Кира убивает сердечными приступами. По моему мнению, в этом состоит его главная ошибка, только если он не собирался заявить миру о себе. У меня же другая методика — самоубийство почти никогда не расследуют, тем более, что заевшая совесть является неплохим мотивом для этого. Я не такая дура, чтобы так глупо выдать себя.
— Так уже ты не хочешь ехать искать Киру?
— Хочу, конечно. По-сути, мы занимаемся одним и тем же — несём в мир справедливость.
— То же самое, мне кажется, ты думала об Л.
— Он-то тут причём?
— Э? Думаешь, ему понравится, что роль мировых судей взяли на себя два старшеклассника?
— Старшеклассника? Значит, Кира примерно моего возраста? Спасибо за очередную подсказку, Воланд!
— Язык мой — враг мой. Но, разве раньше ты не ровнялась во всём на Л?
— Как можно ровняться на того, о ком ты ровным счетом ничего не знаешь? Нет, конечно, я делала всё, чтобы после выпуска стать детективом, но кто меня допустит к сложным и интересным делам?
— Тут ты, возможно, права. Но, Диана, разве ты разочаровалась в Л?
— Нет, конечно, почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно, на чьей стороне ты будешь.
— Почему я не могу восхищаться обоими?
