Толяныч не ожидал, что это сообщение ее заинтересует.
— А что снится? — Она даже подалась к нему поближе.
— А… Один урод, странный такой, руку назад требует. Грозится по всякому, гад. Так, всякая лабуда… — Толяныч старался говорить безразлично. — Это как раз началось после той рыжей подруги по имени Альба. Пастор называл ее не то люилой, не то суккубом.
— Да, да, я знаю. И что? — «Ха, знает она. Интересно откуда? Хотя наверное от Пастора, докладывал ведь.»
— А ничего. Снятся сны и снятся. Смотрю…
— А скажи, как ты себя ощущаешь после того, как перестал видеться с этой Альбой?
— В смысле?
— Ну разные там ощущения — тоска, неуверенность в себе, плохое самочувствие?
— Да вроде пока все нормально…
Девушка с недоверием посмотрела на него:
— Ты знаешь, что тобой заинтересовались Утрэ?
— Представляю примерно. — «Если это слово мне теперь говорит больше чем раньше, так только оттого, что его уже упоминал Бербер, ныне покойный…» И чего?
— А то, что ты еще здесь и жив! Удивительно! Потрясающе! И без всякой видимой защиты. О таком я раньше не слышала.
— Не хочу я привлекать к себе ни чьего внимания, ну разве что красивых женщин типа тебя! — Сказал Толяныч грубовато и перевернулся на бок. — А может я сам Утрэ?
— Нет, этого не может быть. — Категорически заявила Лиза.
Может Фантику и показалось, а может и нет, но нагло-прямолинейная лесть (сам-то он точно знал, что лесть) угодила в десятку — Лиз на мгновение стрельнула глазами, но тут же приняла обычный надменно-отстраненный вид.
— Откуда ты это знаешь? — Толяныча забавлял разговор, да и время до ночи надо же хоть чем-то занять. Глядишь, и услышишь что-нибудь интересное, проясняющее. Но сам вопросов он задавать не собирался — чем дольше Лиза будет в неведении относительно его статуса, тем лучше. А заодно с ней и ее хозяева, или кто там есть. Посредники? Утрэ? Не важно, но уж больно похоже, что противоборство их мнимое, а на самом деле одна шарашка.
— Знаю! — Отрезала она. — Лучше скажи мне, чего же ты хочешь добиться в этой ситуации?
— А ничего… — Теперь зевнул Толяныч.
— Совсем?
— Ну не совсем, конечно. Но в общем, практически ничего. Покоя.
— Покоя? Покоя?!! Тогда зачем ты делаешь все это? Зачем ты лезешь не в свое дело?! Какого рожна ты влез в дело, в котором, как сам говоришь, ничегошеньки не понимаешь. И при этом утверждаешь, что тебе ничего не надо!
«Опять двадцать пять! Политику не хаваем…» — раздраженно подумалось Фантику, но что-то в ее голосе, а может в ней самой, заставило ответить если не совсем прямо, то по крайней мере искренне:
— Видишь ли, трудно объяснить это связно… Ну, короче, я просто чувствую, что так быть не должно, ну, все вот это… — Он неопределенно повел вокруг рукой.
— А ты знаешь, как должно быть?
— Нет. Но я знаю, как быть не должно! И потом, почему ты считаешь, что это не мое дело?! Задели не только Пастора, но и меня.
— А откуда у тебя взялось право решать, кто прав, а кто и в чем виноват?
— Да не решаю я этого! Пусть Пастор кругом не прав, ну и что? Он мой друг, и втянул его в это дерьмо я! Пусть даже это он меня подставил. Не верю я в это! Не верю и все. А обгладывать чью бы то не было руку, пусть даже ее владелец — самый распоследний урод и маньяк, а уж тем более какой-то там долбанный Утрэ — так быть не должно!!! Это я тебе и без всякого права скажу! И без лева тоже. — Толяныч перевел дух и продолжил уже гораздо спокойнее. А уж бить по лицу лишь за то, что человек подошел просто посмотреть на машину, как и убивать лишь за набитую морду — это по твоему нормально? Нет! Нельзя просто так вознестись над всеми и издеваться с этой высоты. Ведь руку у кого-то они отчикали? Отчикали. Обглодали? Обглодали. И за это надо лечить по полной, и точка! В этом я тоже уверен. И все!!! В конце концов можешь считать, что просто одноглазый этот мне не понравился… Думаю, и мне скоро надо лечиться будет. — Зачем-то добавил он.
— Хорошо, что ты это понимаешь. — И так серьезно у нее получилось, что даже возразить нет никакой возможности. Вернее, есть конечно, но что-то не хочется.
Он припомнил, какой у Лиз был взгляд, когда она «считывала» Магу, и дернул плечами:
— А-а-а… — И махнул рукой.
— Смотрю я на тебя, — проникновенно начала Лиза, — и думаю — неужели именно тебе предначертано владеть таким могучим артефактом? Ведь ты даже не знаешь, как мне кажется, для чего он предназначен. Или знаешь? — Она прищурено посмотрела Толянычу прямо в глаза.
— Ну, не обещаю, что всю жизнь посвящу изучению свойств этой штуки, от которой вы все шарахаетесь… — Слова давались с некоторым усилием. — Я ведь вижу, как и ты и Сашок облизываетесь на этот «артефакт», но ведь ты вполне могла бы его у меня забрать. Что, нет? По крайней мере попытаться. С твоими-то возможностями. Ну там, как Магу… Или того проще — когда мы по трущобам лазили, вполне могла бы потихонечку уехать, а?
Лиза поморщилась, тряхнула головой, и Фантик смягчился, не желая наступать ей на явно больную мозоль. Может ей в ее «пионерской организации» за это клизма из битого стекла предстоит. С патефонными иголками. И он постарался свернуть с темы:
