— Думай как ветер — дуновением… — Вполне серьезно изрек вдруг Фантик. — Догоняешь, что бы это могло значить?
— Послушай меня, брат. Неужели ты еще не заметил, что у вас все подозрительно гладко выходит? И если вам удалось… — Толяныч в первую очередь заметил про себя это повторное «вам», то есть себя она как бы ставила в стороне, — …без особого труда убить десяток-другой практически непричастных людей, это еще ничего не значит. И твоя эйфория абсолютно беспочвенна. Ты просто еще не столкнулся с настоящими Кукловодами. Их нахрапом не возьмешь!
«Не возьмешь, не возьмешь… Как будто я сам не понимаю, что нам везет просто фантастически. Но рано или поздно мы действительно влипнем окончательно. Но до тех пор нужно сделать по максимуму. Авось прокатит на шару.» — А вслух ответил пришедшим из глубин памяти рефреном:
— Наш Бербер конечно крут, но крутые тоже мрут, как показала практика. Поживем — увидим.
— Пойми, тебе же нечего им противопоставить. Только подставишь нас, и все. — Страха не было в ее голосе, это Толяныч почувствовал, но не преминул подколоть:
— Боишься?
— Ты меня на слабо не бери! Я надеюсь все же отговорить тебя от этого. Месть — очень глупая и опасная вещь, и идти этим путем не стоит.
— Погляди-ка сюда, — Толяныч, скорее для проверки, чем для бравады, демонстративно извлек из-за пазухи свечу, повертел так и этак, бросил в пакет с котелком и брезгливо вытер руки прямо об обивку сидения. Лиза покосилась с отлично читаемым осуждением, а ее рука, вцепившаяся в кулон, забелела костяшками. Ага, знает — что это за штука. И боится. Стал быть, на бабкином Эм-дюке оказалась стоящая информация. Неужто сведения про Руку Славы, которые он наметил вот так играючи проверить, и впрямь имеют реальную основу? И Лиза об этом знает. Знает!
— Значит, — наконец-то промямлила она, облизывая пересохшие губы, значит ты все-таки из Знающих?
— На этот счет ты можешь думать все, что тебе угодно. А чего это тебя так перекорежило? — В очередной раз не удержался от подколки Толяныч, ощущая, как кураж играет в крови. Он чувствовал себя готовым ко всему, ну или почти ко всему, а с таким настроем думать о последствиях просто смешно. — У нас сейчас все не просто так, дорогуша. Да и вот еще что… Думаю, что вы мне особо не понадобитесь, так что не волнуйся — не подставлю, по любому успеете свалить, если твои ненаглядные кукловоды нагрянут. Непроизвольно Толяныч продолжал улыбаться, но ухмылка выходила так себе. Нехорошая такая, оскалистая.
— Ты знаешь хоть, чем это все для тебя может кончиться?
— Не знаю. Ну и что такого? Времени у нас как раз днем будет достаточно, так что можешь попробовать меня отговорить. А теперь все, не мешай мне думать.
Лиза плотно, до ниточного состояния, сжала губы и больше не произнесла ни слова. Ну и черт с ней!
Микроавтобус замер возле какого-то сквера. Толяныч глянул в ночь за окном и места не опознал, чем остался очень доволен. Меньше знаешь — меньше считают. Теперь он допускал даже такую возможность применительно к себе. Попасть в руки этих «кукловодов» не так уж невозможно. Не хотелось бы конечно, но вариант просчитывается вполне определенно, и если перефразировать слова Пастора насчет красного оккультизма: если у нас есть своя Вожатая, способная считать информацию даже с мертвеца и остановить сердце одним прикосновением, то у противной (во всех отношениях) стороны, думаешь, нет? Думаю, есть — честно отозвался «сосед». Тоже мне, утешил, называется.
— Приехали?
— Да. Давай выносить. Мы его сейчас вон на этой лавочке посадим и отчаливаем.
— Ты серьезно?
— Да. Док поблизости, мы с ним в контакте. Просто у него манера такая. Как только мы отъедем, он Леху подберет. Не любит, когда его кто-то видит.
— Разумно. — Согласился Толяныч, но про себя подумал, что наверняка этот доктор похож на Франкенштейна или еще кого-нибудь из легендарных, и оторопь вереницей мурашек побежала по спине. Отдавать Лешего в такие руки совсем не климатит, но, как верно заметила Лиз, придется довериться, другого выхода нет.
— Ладно. Ну, Леший, бывай!!! Удачи! — шепнул он.
— А скажи, зачем ты все это делаешь?
— Что — это? — Толяныч растянулся на траве, наблюдая, как по небу бегут облака.
Рыжая ведьма сидела рядом, оперевшись руками о землю, и тоже отдыхала.
— Ну… К чему тебе риск, кровь и прочая гадость?
— А ты считаешь, что мне это нравится, или я такой любитель приключений, что без них никуда? А может ты думаешь, что я — патологический маньяк?
— Я вот и не могу этого понять. Иногда мне кажется, что ты имеешь некую цель, но не понимаю — какую. Но чаще кажется, что ты просто плывешь по течению и все… И до сих пор не могу понять все-таки — ты Знающий, или просто тебе везет?
— Ну и прощупала бы.
— А я пробовала. — Без малейшего смущения заявила она.
— И что?
— Ничего…
Толянычу сразу вспомнилось, как Пастор в свое время говорил, что пытался его прощупать, и тоже безрезультатно. Эх, поспать бы… Это он произнес вслух.
— Так что мешает? — Зевнула девушка.
— Да понимаешь, мне частенько в последнее время всякая ерунда сниться.
