Ощущение виртуальности происходящего пронзило Фантика гигантской иглой. Не ирреальности, а именно виртуального события. Он-то отлично знал, что виртуальщина бывает ох как реальнее жизни. Вот как сейчас, когда это было словно бы наведенная и направленная галлюцинация, созданная борением воли Бербера и рыжей ведьмы.
Бойся рыжих!
Но сейчас нужно было бояться и багрового свечения, излучаемого Бербером. Фантик не испугался, он просто не успел этого сделать, захваченный происходящими событиями.
Лиза протянула руки к голове Бербера, камень болтался на левой, наливаясь молочным светом. Фантику показалось, что берберово свечение затрепыхалось и стало гаснуть, словно камень вбирал его в себя.
— Ты не Утре… — Проговорила она сквозь стиснутые зубы, — ты скорее всего… Нет, даже не Мастер… Ты Кукловод, да и то не из лучших. И ты будешь делать то, что я тебе скажу!!!
Некоторое время ничего не происходило, если не считать цветовых пульсаций молочно-зеленого и багрового, которым окампанировало басовое гудение, отдающееся в сознании Фантика и одновременно в его материальном теле. Происходящее становилось откровенно опасным и непонятным. Наконец, когда цвета смешались в некую мглистую субстанцию, окружившую пятачок, на котором они стояли, а остальные фигуры утратили четкость очертаний, Бербер сдулся и в изнеможении опустил голову.
И все же…
Все же это происходило наяву. Толяныч не смог бы объяснить этого ощущения, но уверенность его не нуждалась ни в малейшем подтверждении. Фантик же был временно выбит из круга событий, пытаясь помочь своему носителю переварить происходящее. Ему было жарко, пришлось рвануть рубаху, не жалея пуговиц, и подставить грудь легкому ветерку. Бирюза на цепочке качнулась, постукивая по груди.
— Ты подготовился лучше, чем можно было ожидать, Фант… Даже ведьму с собой приволок. Теперь я понимаю, как вы Магу уделали, хотя и на ковре ты всегда был получше его. — Проговорил Бербер с придыханием. — И видимо теперь думаешь, что все это тебе поможет отделаться легким испугом. А зря…
Бербер дунул вверх, пытаясь сдуть пот, обильно выступивший над верхней губой и продолжал:
— Могу предположить, что тебе от меня надо. Хочешь знать, кто Пастора завалил, и как их найти? Да об этом твоя рыжая подружка знает достаточно много! Что ж ты ее не спросишь? Или твоего умишка хватает лишь на пару палок?
— Ты имеешь в виду Альбу? Я ее с тех пор не видел.
— И ты до сих пор еще здесь? Хотя понимаю… — Он выразительно посмотрел на Лизу. Грудь его бурно вздымалась. — Мне с самого начала было странно, что Альба тебя не подмяла. Мы-то еще грешным делом думали, что запала на тебя, ты ведь всегда нравился бабам. Вот и Танька тогда… А ты, оказывается, просто ведьму нанял! Этого мы не просчитали. Так вот. Я тебе ничего не скажу, и ваши поганые инъекции на меня не подействуют. А по старой дружбе тебе советую — отдай, чего они просят, тогда может останешься, а я постараюсь тебя поотмазать, хотя не обещаю. Но по старой дружбе попробую. Я ж тебя не зря к себе столько раз звал… Сейчас ты бы такими делами ворочал! Дурак!!! Я ведь у Григорича про тебя все узнал. Мы со Сварщиком… — «Тьфу, бляха-муха, Таньку приплел — это ладно. А этот-то маньяк здесь причем?! Тогда дело еще хуже, чем я поначалу думал!» — …к нему наведались… Упустил ты шанс, да… Упустил… У них же Сила!!! Я ведь теперь, как апостол при…
Бербер вдруг заткнулся, и Толяныч удовлетворенно отметил, что «поганые» инъекции все же действуют, что бы он там не говорил вместе со всеми своими понтами.
— Ладно, Берберушка, не гони пургу. Все что ты тут наболтал — наплевать и забыть. Нюх я топтал этих твоих… Утре! Никто меня ни о чем не просил. Мне нужно пока только знать, кто Пастора покалечил. Кстати он жив, а вещица эта, из-за которой весь сыр-бор разгорелся… У Пастора ее никогда и не было. Она и сейчас при мне, и ты ее сподобишься увидеть, если не будешь умным. Понял?! — Про вещицу Толяныч ляпнул просто по наитию.
— Да ты что!!! Ты что, охренел?!! Да ты хоть знаешь, чем тебе это грозит? Нет. Это ты на пушку берешь… О черт! — Бербер остекленел глазами, вперив взгляд в какую-то точку на теле Толяныча. — Анти-страх! Фант, не делай этого, не верь им! Не верь…
Интересно, куда это он так уставился, как будто конец света увидел?
Толяныч прикинув про себя направление понял, что Бербер увидел бирюзу у него на груди и явно напрягся. Все как Пастор и обещал. Верят они там где-то в символы. Верят. Анти-страх?.. Ладно, сейчас это не имеет значения подсказала коррекция устами «соседа». Признание Бербера фактически получено, осталось добиться от него информации про тех, кого он так неосмотрительно назвал «мы» и «они».
— Не веришь? Может, замажем на сто чипов, а?
По подбородку Бербера потекла струйка слюны, глаза забегали, но одновременно по ногам его тонкой змейкой вновь заструился багрянец (так младенец писает в штанишки), почти незаметный в свете заходящего солнца.
