Уверенность в успехе ничуть не уменьшилась, а скорее наоборот. У Толяныча в который раз уже создалось впечатление, что он в этом действе лишь сторонний наблюдатель. Восприятие его и Фантика уже переплелось настолько тесно, что он уже не различал, где его память, а где буфер виртуального клона. А раз так, то пусть так и будет. Плевать! Потом обмозгуем, сейчас прежде всего дело.
Один из них отделился от тела, отвалил чуть вверх и предался созерцательству…
Ведьма стояла на пути, раскинув руки в стороны, а слипшиеся от пота тяжелыми крупными прядями волосы разметались по плечам. Словно бы этим его можно было сейчас остановить.
— Остановись!!! Я не имею желания тебе приказывать, но то, что ты хочешь сделать — запретно. Боюсь, ты даже не представляешь себе всех последствий. И так уже Посредники…
— Прочь! Это не твое дело! — Толяныч был зол, и даже, наверное готов ударить ее, если не отстанет.
И Лиза — как все-таки ее имя не вяжется с тем, что тут вытворяла, какое-то оно коровье — поняла это намеренье, потому что в ее голосе послышалось ехидство:
— Можно подумать, что ты знаешь, что с этим делать…
Так. Толяныч задумался на несколько микросекунд: к материалам на бабкином М-диске он отнесся несерьезно, но кое-что все же прочел, кроме того виртуалок сколько прошел в свое время, мама дорогая! А там можно найти указания по применению чего угодно, не то что какого-то там куска дохлятины, будь он хоть тысячу раз Рукой Славы. То есть теоретически он был вполне подкован, однако достоверность этого знания находится сильно под вопросом. Даже если артефакт — оружие, то как бы не пальнуть самому себе в лоб по незнанию. Ведь непонятно даже, в какую сторону эта штука стреляет и как заставить ее выстрелить. Оставалось понадеяться, что до этого не дойдет, что Бербер просто испугается и сам все выложит. Даже отсюда по его затравленному взгляду ясно, как он боится этой штуки до поноса, и само предвкушение опасного эксперимента наполняло Толяныча пенистым азартом.
Он с самоуверенным видом сделал отстраняющий жест: отойди, женщина, мол, твое дело — кухня.
Над Бербером склонился Сашек, ощупывая его челюсть:
— Сложный перелом. — Констатировал он с уважением глядя на Толяныча. Жить будет, а вот говорить не сможет. У него кусок кости проник в ротовую полость. Язык поврежден. Мягче надо быть, брат. Мягче.
Так, Бербер ничего сам не выложит — надежда оказалась жидковата. Толяныч сплюнул:
— Говно тоже мягкое! Ладно. Как он там говорить будет — это ваши проблемы. А пока просто приведи его в чувство, а ты, — Он повернулся к Лизе, — готовься, сейчас мы из него будем информацию отхлебывать… Слушай, давай, я буду звать тебя — Лиз? Или Бетти, на худой конец. А то окликаю, как буренку колхозную. Я не то, чтобы наезжаю, но все таки…
Она лишь ошарашено пожала плечами, явно не готовая к такому интимно-наглому предложению.
Азарт пузырился внутри, как бокал шампанского, выпитый на голодный желудок, забираясь в подмышки и ероша волосы на затылке. Ни о какой опасности он и не задумывался.
«Что нас ждет, а, Фант? Тебе там сверху не видать?»
«Пожуем — увидим…»
Обоими овладело ледяное спокойствие, а азарт наподобие наркоза напрочь отметал малейшие сомнения в успехе.
— Ну-с, приступим…
— Подожди, Фант, — ее враз побледневшее лицо, блеск в глазах, суетливые движения рук никак не вязались с тем образом, который сформировался у Толяныча, и явно выдавали нешуточное смятение. Толяныч приостановился. — Как только ты откроешь котелок, как тут же все, кто ищет этот артефакт, узнают, что он активирован. Эта штука может нарушить информационные поля на довольно приличном расстоянии, а слабые искажения распространятся на несколько десятков километров. Так что засечь наше местоположение будет довольно просто. И они все постараются оказаться поближе к месту событий. Даже очень близко. Здесь может стать тесновато. А уж тем более они постараются завладеть артефактом, а значит — станет совсем горячо.
«А ведь она знает про эту штуку не больше моего! — осенило Толяныча. Просто она знает что-то о ее назначении и то только в теории. Она хочет, чтобы я попробовал! Она хочет убедиться… В чем?» — он решил, что не стоит демонстрировать свое невежество, по крайней мере пока.
— Короче, из этого следует, что уж если будем использовать эту граблю, — нарочито грубо прервал он излияния Лиз, — наша задача состоит в том, чтобы убраться отсюда потом как можно быстрее. Ну так командуй, Вожатая.
Она согласно кивнула, бросив на него странный мимолетный взгляд, и принялась отдавать распоряжения помощничкам — что делать дальше. И вот уже споро поволокли тела к яме, выкопанной Лешим; за кустами развернулась бурная деятельность, очень напоминающая работу мясников, но Толяныча она не сильно интересовала — первый запал прошел, и он уже не чувствовал полной уверенности в правильности своих действий. Но отступать, как говориться, некуда — позади Москва, да и впереди тоже. Толяныч почувствовал, как спазм сжимает ему желудок, а через мгновение горечь желчи растеклась во рту.
