Поле недавней схватки, черное пятно там, где жаба столкнулась с драконом и вороном — совершенно выжженное место… Дальше!
Вот комната, игрушки, письменный стол, и ребенок склонил голову что-то прилежно рисует… Это еще не Бербер, а просто — мальчик Сережа… Дальше!
Подворотня, двор… Ребята курят, играет магнитофон… Дальше! Быстрее!
Ведьма все время подталкивает его в плечо… Чем? Руки-то она держит у него на висках. Грудью?…
Дальше!
Ага, вот наконец и грудь… Это что — чуток порнушки, что ли?
И вот тут-то Фантик стал как вкопанный — прямо на него глазела Танька! Та первая, самая-самая. Сладкая. И не просто глазела, а одновременно жадно спаривалась с каким-то уродливым существом, в котором он мгновенно опознал Бербера. Замер, заворожено наблюдая замысловатые позиции, которые партнеры меняли с ловкостью акробатов, как бы перетекая телами, немыслимо выворачивая суставы и отчаянно гримасничая. Она была с Бербером!!! Холодок пополз по лопаткам, когда он увидел на месте Бербера себя. И снова Бербера! Она совмещала…
Это был удар, предательство, шок…
Ведьма настойчиво толкала его дальше, и он подчинился, уже краем глаза заметив, что на месте Бербера опять он сам. Дальше, бляха-муха!!! Прочь отсюда.
Вот опять Толяныч… Прыгает в тачку… Татами, их поединок… Пустырь, автомат в руках Бербера… Надо же, тоже помнит… Вперед!
Чья-то разбитая рожа… Мага… Пьяные шлюхи… Все не то! Дальше.
А впереди уже толпа в черных капюшонах, а в круге неистово пляшет обнаженная женщина, и это опять — Танька… Какого черта?!!
Распяленное тело со вскрытой грудиной, и чьи-то руки копаются во внутренностях… «Тебе, Великий, приносим…» Дальше неразборчивый хор. Уже теплее…
— Здесь!!! — Шипит за плечом Лиза и резко направляет их общее движение куда-то в сторону. Знакомое место маячит впереди, и призрачными руками Фантик тянется туда, но странная фраза со многими шипящими вползает в ухо, словно дохлая змея. Блок? И тут же он срывается в водоворот образов, мелькает и кружится вокруг целый калейдоскоп улиц, домов, каких-то деревьев и лиц.
Фантик полностью утрачивает ориентировку, это опасно, очень опасно…
— Назад! Сейчас схлопнется! — Ага. Значит она углядела то, что нужно.
Знакомый уже путь, но намного быстрее, почти бегом, и вот показалась толпа черных монстров. Стоп, не сразу, еще кое-что надо сделать. Призрачная рука послушно метнулась в сторону, и несколько стражей — уже дым, но рука отдергивается, не давая им слиться с собой. И эти беспризорные струйки беспорядочно мечутся, расталкивая толпу, превращая в дым, и так все быстрее и быстрее, словно огромный серый ластик по цветной картинке, оставляя за собой лишь грязные разводы…
И они вынырнули под звезды.
Бербер распростерся на земле, и в глазах его клубится серая муть, а на подбородок стекает темная от крови слюна. Толяныч чуть не рухнул рядом, не чуя под собой ног, зато ведьма метнулась к Берберу, и камень в ее руках уже полыхал молочно зелеными сполохами.
Очухался полностью Толяныч уже в машине, ехавшей куда-то в ночь. Лиз сидела на месте водителя — ему видны были только растрепанные рыжие волосы и сухощавая, уверенная рука на джойстике — и что-то не то напевала, не то бормотала. Первой мыслью было застонать, но ее Толяныч отмел с негодованием. Голова, легкая и пустая, походила на монгольфьер, заполненный чуть теплым воздухом примерно на четверть. Проще всего представлялось закурить, и он начал шарить вокруг в поисках сигареты. Лиз развернулась вместе с сидением и мягко взяла его за руку, вложила в нее фляжку. Толяныч глотнул — какая гадость, но крепка зараза…
— Как ты? — В голосе ее было сочувствие. За лобовым стеклом на фоне ночного неба маячил инфернально черный горб Москвы, отороченный сигнальными огнями. Знакомо вырывалось в небо узкое пламя мусорожогов. И ночь. Глубокая ночь.
— С пивком покатит… — Голова теперь больше напоминала пустую водочную тару в руках не совсем опохмеленного человека. Он выпил еще. — Уже лучше. Похоже, я слегка отрубился…
— Ну, типа того… Так бывает, когда с ЭТИМ сталкивается неподготовленный человек. Так что считай, что тебе повезло.
«Ну что ж, будем считать, что пока мне везет…» — вяло согласился про себя Толяныч и поводил глазами из стороны в сторону, пока наконец не обнаружил сисястый пакет у себя в ногах. Лиза уловив это движение усмехнулась, впрочем он не разобрал, что же крылось за этой улыбкой.
— Я постаралась провести Обряд как можно тщательнее, но нам надо было спешить. Завтра я проведу еще один, более основательный.
— Ну да. Больше обрядов, хороших и разных. Это ладно… — Он все-таки нащупал в кармане сигареты и с наслаждением закурил. Потом глотнул еще из волшебной фляжки — уж больно хорошо мозги прочищает. Лиза наблюдала за его манипуляциями с легкой, но удивительно теплой улыбкой, и Толяныч не мог не воспользоваться моментом:
— Слушай, а ведь ты должна была помешать мне использовать артефакт, верно?
— Да.
— И почему не помешала?
— Знаешь, Фант, вокруг тебя атмосфера такая… — Она пощелкала пальцами, — с чуминкой такая, вот! И это как инфекция передается.
