Запутавшись в обилии версий и домыслов, которые теперь уже вряд ли можно было проверить, я полезла за другой книгой, выяснять подноготную Илларов. Насколько была наслышана, Шолтан любил с гордостью подчеркнуть своё самое простое происхождение. Раньше сомневалась, что в этом он был искренен, а вот теперь усомнилась в самом факте.
В перечне благородных родов никаких Илларов не значилось. До того, как Кинан Иллар получил Хэйм во владение. А вот после это имя туда попало. Отыскав в другом шкафу старую карту, я изучила её повнимательней и нашла подтверждение первой же возникшей у меня по этому поводу мысли. Иллар был небольшим поселением неподалёку от Хэймдара. Вернее всего, муж Селены был из простых воинов, а имя себе взял потом, по месту рождения, как делали многие. Не пристало законному супругу леди пользоваться прозвищем, как какому-то простолюдину.
Присев на стул, я задумчиво уставилась в темноту за окном. В биографии Шолтана Иллара утверждалось, что он первый одарённый в простой семье. Но откуда тогда у него это имя? Ни он сам, ни даже его родители в Хэйме родиться явно не могли. Официальный источник Ордена вообще утверждал, что родом он с юга, с прямо противоположного края страны. И что получается? Попросту говоря, кто-то здесь врёт, как сивый мерин. И есть мнение, что именно Шолтан Иллар.
Его родство с Кинаном Илларом много чего объясняет, силу дара в первую очередь. Кто-то из шести сыновей Кинана, не говоря уже о его возможных бастардах, мог отправиться на юг в поисках лучшей доли и осесть там. А раз наследство ему не перепало, жизнь его ничем не отличалась от жизни любого горожанина или крестьянина. Но имя семья сохранила, и отчего-то я подозревала, что происхождение этого самого имени было Шолтану хорошо известно. И не исключено, что это была не единственная семейная тайна, известная ему.
* * *
Проснулась я от стука в дверь, негромкого, но настойчивого. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивались первые лучи рассвета, и вставать сейчас мне хотелось меньше всего. Быстро же я обленилась. А ведь ещё недавно, помнится, провозившись с зельем половину ночи, к этому часу успевала не только вручить его заказчику, но и кучу других дел переделать.
Заставив себя всё-таки встать с кровати, я впустила Дину и направилась в ванную, приводить себя в порядок. Теперь я с куда большим нетерпением ожидала обещанной Гровером беседы с кем-то там осведомлённым о здешних делах. И вовсе не о повздорившей из-за наследства парочке мне хотелось поговорить.
С завтраком я расправилась быстро, не любила наедаться перед долгой дорогой. А вот Гровер ел до того неспешно и обстоятельно, словно хотел оттянуть наш выезд. Прикончив от скуки пару печений, жёстких и почти безвкусных, я наметила для себя по возвращении выдать нагоняй ещё и повару, старавшемуся, видать, только лично для его светлости, и поинтересовалась:
— У кого мы остановимся в Завире?
— У лорда Хироса, — чинно прожевав последнюю ложку каши, отозвался Гровер.
— Он и есть тот осведомлённый человек? — уточнила я, с возрастающим раздражением наблюдая, как сенешаль неспешно разрезает булочку, чтобы намазать её маслом.
— Верно.
— Но вы не очень-то хотите с ним встречаться?
Я на самом деле допускала, что парочка спорщиков успела достать до печёнок не только Рэйна, но и его главное в этих краях доверенное лицо. Причём Гровера даже больше, поскольку герцогу только письма писать можно было, а вот сенешаль был всегда под рукой. Но как-то мне не казалось, что причина в этом надоевшем споре.
— Лорд Хирос человек непростой, — ответил Гровер уклончиво.
— Тогда почему он? — приподняла брови я. — Других вариантов нет?
— Есть, — чуть шевельнул плечами сенешаль. — Но стоит попытаться поговорить именно с ним.
— Поговорить о чём? — требовательно поинтересовалась я, теряя остатки терпения.
— О Хэйме, конечно.
— А с чего вы решили, что я захочу поговорить о Хэйме? — уточнила я, уже вполне представляя, какой ответ получу.
— Его светлость сказал, что захотите обязательно, — как-то совсем уж простодушно сообщил в ответ Гровер. — И будет лучше, если я помогу вам с этим.
Точно, угадала. И вот теперь меня охватили два довольно противоречивых желания, связанные с одним и тем же чересчур сообразительным типом: расцеловать его или придушить за… а за что, собственно? За шею сойдёт, пожалуй, как раз это обычно и срабатывает.
* * *
Кажется, я начала привыкать к долгим путешествиям верхом. По крайней мере, когда мы почти на закате въехали в ворота Карса, умереть мне хотелось уже не так сильно, как в прошлый раз. Зато сам город произвёл странное впечатление. Он вроде бы ничем не отличался от прочих здесь, но отчего-то казался теснее и мрачнее. Хотя, возможно, виной всему была испортившаяся погода.
Проехав по узкой улочке, едва позволявшей разминуться всаднику и пешему, мы остановились у приземистого двухэтажного дома. Ни в одном из окон я не увидела света, но Гровер решительно спешился, помог мне тоже оказаться на твёрдой брусчатке, и уж потом пару раз стукнул молотком по внушительной дубовой двери.