Долго иллюзия не продержалась, рассыпалась и исчезла, а я поймала себя на том, что улыбаюсь. Кто бы мог подумать, что его светлость всё же не чужд некоторой романтики. И кто бы мог подумать, что я до сих пор могу радоваться таким мелочам. Что вообще могу им радоваться, потому как в юности к цветам относилась прохладно и сугубо прагматично: все, что не годились на зелья, быстро отправлялись в мусор. Видимо, не зря говорят, что дорог не подарок, а внимание.
Всё это было неправильно. Мне сейчас стоило бы возмутиться отсутствию объяснений и потребовать рассказать, как именно планируется решить вопрос с наглым кузеном. А вместо этого я сидела и улыбалась, как дурочка. И если уж честно, мне было плевать, что там и как произойдёт. Без меня? Ну и прекрасно, без того забот хватало.
* * *
За следующие три дня я успела заказать ещё несколько платьев и пару дорожных костюмов с брюками, провести полную ревизию припасов в замке, закончить уборку, закупить травы, устроить себе нечто вроде лаборатории в пустовавшей угловой комнатке под крышей и сделать заготовки для нескольких самых нужных зелий. Все эти дела позволили выбросить из головы ненужные сомнения и метания, а главное — не лежать на кровати, жалея себя несчастную.
Чувствовала я себя отвратительно, как и всегда в дни женских неприятностей. Но как-то раньше меньше обращала на это внимания. И, кажется, пора было признаться себе, что больше всего меня мучило разочарование. Или, может быть, то, что я вообще его испытывала. Из-за того, чего никогда не было и чего я никогда не хотела. Потому что на утро четвёртого дня самочувствие моё улучшилось, а вот душевное состояние — нисколько.
Завтракать в зал я не пошла, попросила Дину принести его в спальню. Почти не поела, потому что всё ждала новости о появлении Родрика. Но время подходило уже к обеду, а «милый братец» всё не спешил почтить меня визитом. И я вполне допускала, что про три дня он ляпнул так, для красного словца, а на деле так скоро не явится. Или, может, вообще не явится, потому что с ним уже благополучно разобрались. Но можно же было мне сообщить!
В общем, я волновалась и сердилась. И чем сильнее волновалась, изводясь неведением, тем больше сердилась. Не годилась я на роль украшения дома, не умела не забивать себе голову проблемами. Слишком уже привыкла сама полностью контролировать свою жизнь.
К обеду я вышла, и даже поговорила с Гровером о хозяйственных делах. Точнее, попыталась поговорить, потому что вникнуть в рассказ никак не удавалось. В голове крутился рецепт одного очень милого зелья, которое хотелось сварить и мстительно подлить Рэйну. Чтобы чесался три дня и на три года, не меньше, запомнил, что с ведьмами шутки плохи.
Когда и к ужину не появился никто, кроме торговца, доставившего заказанные мной травы, я всё-таки пошла это самое зелье варить. Испортила котелок и две колбы, по рассеянности сыпанув слишком много сариллы, кое-как навела порядок и отправилась спать. Решила, что для мести сойдёт, в сущности, и обычное слабительное. Просто, надёжно и всегда заставляет призадуматься.
Уснула далеко не сразу, вертелась с боку на бок, придумывая, как бы ещё потянуть время, если Родрик всё-таки решит объявиться. Ничего не придумала, зато хоть задремала. Разбудила меня скрипнувшая в ночной тишине дверь.
Первой мыслью, посетившей меня после этого звука, стало воспоминание о том, что я так и забыла велеть её наконец-то смазать. Потом всё-таки вспомнила про спрятанный под подушкой флакон с «серым туманом», отыскала его там и резко села в постели, примеряясь, как бы так расколотить склянку об пол, чтобы самой досталось поменьше.
— Не торопись, потом три дня ведь придётся проветривать.
Слова, которые пришли мне в голову после этой фразы, я с трудом удержала при себе. Приличных среди них не было ни единого, но других как-то не нашлось. Опустив руку с флаконом, я медленно перевела дыхание, сосчитала до десяти и всё-таки швырнула в ночного визитёра подушку. Хоть так отвела душу.
— Отправляешь на диван? — не поведя бровью поинтересовался муженёк, поймав подушку на лету.
— Иди ты… — начала было я, но снова прикусила язык, не желая демонстрировать свои познания в области ругательств.
— Думал, ты спишь.
— Индюк тоже думал, — проворчала я, укладываясь обратно. — Мог бы предупредить, что приедешь.
— Я не собирался приезжать, — совершенно спокойно ответил Рэйн, усаживаясь на кровать и стягивая сапоги. — Но потом подумал, что будет лучше высказать кое-что и братцу лично.
— Думаешь, сработает? — фыркнула я.
— На какое-то время.
— Отделаться от него раз и навсегда не получится? — уточнила я тоскливо.
— Разве что утопить, — всё таким же ровным голосом ответил Рэйн, бесцеремонно забираясь под одеяло. — Но пока столь крайние меры представляются мне излишними.
— Как знаешь, — пожала плечами я, отползая ближе к середине кровати.
В целом я была с ним согласна. Родню не выбирают, терпят ту, что есть. И пока Родрик в самом деле не сделал ничего, чтобы заслужить расправу. Выволочку — да, возможно даже хорошую трёпку, но уж точно не смерть.
— Сердишься?