Яков Лихой встал на ноги и хотел было направиться к колодцу, но не сделав и шага… замер на месте. Из кустов шиповника, что раскинулся густыми кронами с краю холма, вышли четверо дюжих повстанцев: трое новгородцев, а один — рыжебородый варя́жин. Мятежники неспешным шагом подходили к Юрию Милосельскому и его опричникам.
Наёмник собою внушал: высокого роста, могучего телосложения, мощный стан облегала кольчуга. На голове — шлем с полумаской, из-под которого торчали рыжие космы; в руке — длинный варяжский меч.
Мятежники остановились рядом с опричниками. Один из дюжих новгородцев подал голос:
— Юнцы, брысь к мамкиным титькам. А с воеводой мы потолкуем.
Юрий Милосельский рыкнул в досаде и тихим голосом обратился с последним словом к своим бойцам:
— Верещал я им: куда толпой полетели... Прощевайте, ребятушки. Лихом не поминайте начальника…
Другой новгородец, пристально разглядывая чёрный кафтан князя, расшитый золотыми и малиновыми позументами, обратился с речью к товарищам:
— Кажись, сам первый ворон в силок нам попался. Милосельский, каркуша противная, Юрий Васильевич?
Князь исподлобья зыркнул очами на догадливого мятежника…
— Добро пожаловать на новгородскую землю, княжий бояр, — съехидничал третий новгородец, характерным окающим говором.
Опричники Лихой и Вратынский посмотрели друг другу в глаза...
Первый новгородец повысил голос:
— Бежите, щенята. Остатный раз молвил. Иначе — забьём.
Первый новгородец повысил голос:
— Бежите, щенята. Остатный раз молвил. Иначе — забьём.
Яков Лихой мигнул глазом товарищу. Вратынский кивнул головой в ответ. Опричники вскочили с земли, прижались спинами друг к другу и обнажили клинки сабель.
Первый новгородец с уважением посмотрел на дерзких парней, пальцем указал варягу караулить раненого князя, затем вынул саблю из ножен и левой рукой махнул остальным двум повстанцам — за мной. Опричники дружно просеменили к колодцу, неподалёку от которого лежал их убитый товарищ со стрелой в спине.
Рыжебородый варяг-богатырь погрозил князю мечом, а затем с ловкостью вынул из его ножен кинжал и широким взмахом могучей руки отбросил оружие далеко в куст. Чуть погодя туда же улетела персидская сабля-шамши́р с позолоченной рукоятью и двумя яхонтами на концах крестовины. Норманн зыркнул очами, отметив про себя то местечко, где упала персидская сабля богатого русского пленника...
Новгородцы окружили щенков кольцом и пошла неравная битва — трое против двух. Опричники умело отбивали атаки неприятелей, резво крутя саблями, прикрывали друг другу тылы хребтами и умудрялись вдобавок совершать выпады. Однако двоим супротив троих сражаться — задача тяжёлая. Нужно было что-то предпринимать...
Могучий норманн с любопытством наблюдал за схваткой, держа крепкого старика под надзором: остриё меча упёрлось в грудь пленнику. Милосельский сидел на земле и страдал, придерживая десницей левую руку. Посечённый рукав кафтана совсем разбух от благородной крови…
Яков Данилович вдруг громко крикнул:
— Ваньку, и-и-эх!
Кромешники дружно шагнули в разные стороны, перекатились по земле скоморохами и резвонько вскочили на ноги. Ловкий приём сбил с толку одного из мятежников, и Алексей Вратынский тотчас пронзил зазевавшегося новгородца саблей насквозь в бочину и споро вытянул перепачканное кровью и ошмётками внутренностей оружие обратно к себе. Повстанец захрипел и кулем повалился на землю. Яков прикрыл атаку товарища, отразив выпад другого мятежника. Опричники снова соединились спинами. Третий новгородец, окающий губошлёп-раззява, остался вообще не у дел.
— Ко мне ходи, сучьи выползни! — заревел одурманенный кровью и первым в жизни убийством бугай Вратынский. — Отродье бунтарское, кого ещё пощекотать сабелькой?!
— Тих, роздых, — зашептал Яков.
Окающий губошлёп дрогнул духом. Он обернул голову назад, ища глазами наёмника. Нужна была подмога варяга.
Первый новгородец закричал, не оборачивая головы:
— Олав, хе-е-ль!
Этим мгновением поспешил воспользоваться Яков Лихой.
— Прикрывай, — шепнул он Алёшке и татарской стрелой полетел к окающему новгородцу, который всё пялился на норманна.
Губошлёп не успел поворотить голову назад — его спину насквозь прошила сабля ретивого опричника. Пока Яков Лихой вынимал оружие из тела окающего повстанца, к нему метнулся первый новгородец, но его успел встретить Вратынский и между ними пошла рубка саблями.
— Флинке гютер, явла! — истошно закричал норманн.
Наёмник с мечом в руке поспешил на подмогу новгородцу, бросив страдающего князя в одиночестве. Яков встретил варяга и между ними также началась жестокая сеча. Парень первый раз бился с супостатом, вооружённым варяжским мечом. Кромешник отметил достоинство такого оружия: оно добротно позволяло держать оборону. Продавить саблей мощный варяжский меч представлялось пустым занятием. Но и свой недостаток был. Атаковать столь длинным мечом — риск нарваться на встречную атаку лёгкой, как ветер, сабли. Матёрый варяжин успешно держал оборону, изматывая силы врага.