— В поход выступим в нужный час... и осилим, Господь в помощь, потрёпанного шведского зверя. Так и приберём себе крепость Свеборг.
Самодержец поднял ореховые глаза от шахматной доски и обжёг Якова Лихого пристальным взглядом.
“Чего это он. Насквозь прожигает…”
Государь улыбнулся и звонко расхохотался. “Ерунду брякнул. Вот я — баламошка никчёмная. Такой случай имел, Господи, ну как же то…”
— Зелёный кужонок ты ещё, Яков Данилыч. Но мыслю воротишь на правильный шлях — по государеву проку печёшься.
Царёв стольник опустил васильковые глаза книзу и постепенно его щёки стали наливаться алым цветом хрустящих наливистых яблок, что поспевают к концу месяца серпня.
— Твой ход, Яков Данилович.
Дворянин малость покумекал и двинул вперёд чёрную ладью.
— А ведаешь ли ты, стольник, как честные дворяне по крутой горе дворцовой службы карабкаются?
— Дворцовой? Гм, смутно, Государь.
— Угум, разумеется, — промычал Царь, перекидывая взор от своего коня до своей королевишны. — Поначалу честной дворянин попадает на службу, молвим, в Посольский приказ, под начало Матвея Ивановича Калганова, царствие небесного его усопшему родителю.
Государь деловито перекрестился на Образ в красном углу Палаты, Яков Лихой осенил себя знамением следом за кесарем.
— Далее дворянин служит, мозгой лишнего не скрипит, времечко бежит, а потом… что происходит, Яков Данилович?
— Не ведаю, — сглотнул слюну стольник.
— Толковый вельможа за честны́е труды получает от Государя чин думного дворянина. Следующие высоты — окольничий, боярин. Господь выручит — и до них дожить можно. А чин думного дворянина открывает дорожку вельможе... куда?
— Боярский Совет.
— Твоя правда, воложанский помещик. Толковый совет Государю завсегда нужен.
Кесарь выдвинул на левый фланг белую королевишну из-под своей ладьи.
— В Боярском Совете... презнатные бояре сидят, — в задумчивости покачал русой головой стольник Лихой.
— В Боярском Совете сидят бояре, — подрезал высказывание Якова Даниловича Властелин.
Стольник сходил башней по правому флангу, явно желая напролом просочиться к центру поля сражения.
Государь сходил белой королевишной.
— Мат тебе, стольник Лихой.
Воложанский дворянин резво пробежал по доске взором. “Святая правда, цари не лгут... мат”.
— Вали свово Государя, чего растерялся, — усмехнулся кесарь.
Яков Лихой взялся пальцами за крупную фигуру чёрного Государя и повалил его: великий князь с шумом упал на доску и перекатился по шахматному полю, задев собой две пешицы и башню.
— В Посольском приказе вскоре местечко освободится, как раз за шведо-литовским столом. Боярин Иван Воронцовский скверно мозгой трудится, пора ему на роздых сгулять… или уйти на службу в Опричный двор, ближе к родственничку Никите. Пущай там волокитит.
Стольник снова смочил пересохшее горло слюной.
— Как стол освободится: сызнова побеседуем, Яков Данилович; под шахматную баталию.
— Кесарь намекает, что при честно́й службе в Посольском приказе, ты в грядущем получишь боярское звание…
В горнице Михаила Сидякина по-семейному расположились трое человеков: сам хозяин сидел за золочёным резным креслом во главе стола; распоясанный зять Яков Данилович Лихой, одетый в шёлковую алую рубаху, нарезал шаги по помещению и выглядел взволнованным. Младшая дочь сидела поодаль от отца за резным креслом, прислонив к виску тонкий длинный палец правой руки, унизанный смарагдом, а её локоть покоился на столе. Марфа Михайловна была облачена в сарафан брусничного цвета, на её ушах покачивались смарагдовые серьги, с простоволосой головы на плечи шёлковым волнами ниспадали густые рыжеватые локоны. Орлица принесла мужу двух птенцов, но нисколько не раздобрела телом. Её краса стала ещё выразительней и благородней: талия девицы ныне сменилась статной фигурой те́ремной Царицы.
На столе имелись: позолоченная чаша с горочкой ломтиков тонко нарезанной оленины, три рушника, два кубка и кувшин с заострённым горлом. Днища позолоченных кубков сверкали чистотой.
— Что мне боярское звание — кичливость одна, — рассуждал царёв стольник. — А вот служба в Посольском приказе — занятный загляд.
— Трактат припоминаешь, Яков Данилович? — молвил Сидякин. — Про стратегию и мето́ды. На небосклоне твоей планиды обозначился ныне славный загляд — служба в Посольском приказе.
Яков Лихой прекратил суетливую ходьбу и остановился напротив тестя, навострив худородные уши.
— Загляд в самом деле занятный. Но обозначь для своей личности и стратегию. Чего ты желаешь, зять любезный, каков твой шлях?
— Каков мой шлях… — задумался царёв стольник.
Марфа Михайловна Лихая рассыпала горсть зелёных искр из глаз, пристально наблюдая за мужем.
— Беседы наши припомнились, Михайла Борисович. Про кичливых жаб и закостенелость порядков. Разворошить муравейник сонный — вот чего я желаю... Дать больше воли людям, зажечь лучину знаний в умах, наполнить разумы... не благочестием и фарисейством, а дивным миром наук да полезных открытий.
— Куда хватил, — усмехнулся Сидякин. — Вольности много не стоит давать, особенно нашим тарты́гам да граба́стикам.