Конечно, я пока не слишком злоупотреблял расположением Валентина. Скорее наоборот — я прибегал к его услугам крайне редко по любым меркам и только по важным делам. Хотя, возможно, избиение Стаса не было важным с точки зрения подполковника КГБ, но оно было связано с делом отца Родиона и, возможно, с этой стороны могло оказаться даже полезным. В любом случае, я надеялся, что не переступлю невидимую красную линию ещё долго. Вообще я надеялся на тихую и спокойную жизнь, но с этим почему-то не складывалось. Сюрпризы так и сыпались на мою несчастную голову — и на головы близких мне людей.
***
Аллу я, разумеется, обманул. Разговор с Валентином продлился почти полчаса, потом я — под впечатлением — выкурил у подъезда три сигареты кряду, совсем забыв, что обещал девушке вернуться через пятнадцать минут. И вспомнил об этом лишь после того, как она показалась из подъезда.
Я отбросил окурок, шагнул ей навстречу, обнял и прошептал в макушку:
— Котенок, прости, всё оказалось чуть сложнее, чем я думал, вот и пытаюсь привести мозги в порядок после разговора. Можем идти домой…
— Я из окна смотрела, — глухо ответила Алла. — Вы сели в машину, думала, поедете куда, а вы просто стояли. Мне почему-то страшно стало, но я не стала выходить… мало ли что?
— Нет, всё нормально, — я погладил её по спине. — Слушай… к черту домой… а не хочешь прогуляться? До гаража?
— Прогуляться? Зачем? — удивилась она.
— Да есть одно дельце, надо его завершить… — уклончиво сказал я. — Что-то я сегодня переволновался, но зря, видимо. Так что?
— Да давай сходим, тут же недалеко.
Недалеко, конечно. Десять минут, если никуда не спешить. И ещё десять до той памятной полянки, на которой я наставлял Лёху на путь истинный.
***
— Это что? — спросила Алла, когда я извлек из мальборовского пакета одну бомбочку.
— Световуха, если по-простому. Внутри смесь магния, за которым мы с тобой ездили, и марганцовки, при воспламенении она очень ярко делает с негромким хлопком. Военные что-то подобное применяют в светошумовых гранатах, но тут всё попроще… хотя в данных экземплярах как раз всё сложно. Мой приятель, который в беду попал, сделал воспламенение от пары химреактивов, запаял их в стекло и внутрь поместил. Если с силой бросить во что-нибудь твердое, будет вспышка. На землю можно ронять безболезненно… ну, как правило… но лучше этого не делать, контузию получить — как два пальца… Сейчас вот эту красавицу испытаем с тобой, а эти, — я потряс пакетом, — прикопаем до лучших времен.
— Егор, может, не надо? — с сомнением спросила Алла. — Мне не хочется ничего взрывать.
— Надо, к сожалению, — я покачал головой. — Мне-то просто жизненно необходимо сегодня что-нибудь взорвать. Заодно проверим взрыватели, они ещё могут и не сработать. Пошли, тут недалеко есть хорошая полянка, на ней и порезвимся. А потом домой, ужинать.
Алла кивнула, как бы признавая моё право на странные желания, и молчала весь наш путь до нужного места.
— Вот тут встань, за мной, — попросил я. — Если что пойдет не так, пусть лучше мне достанется. Может, к Стасу в палату попаду, — неуклюже пошутил я.
Алла попыталась что-то сказать, но я быстро размахнулся — и швырнул бомбочку в единственный дуб, который стоял в окружении многочисленных берез.
Воспламенитель сработал штатно — у дуба бамкнуло, появилось небольшое облачко дыма, которое быстро унес ветерок. Я подошел к дереву — на его коре была лишь небольшая выщербина.
— Скромненько, — констатировал я. — Но моя страсть к разрушениям удовлетворена. А ты если тоже захотела — можем вернуться к гаражу, там ещё две штуки.
Алла почему-то не захотела.
Моя институтская среда началась с Жасыма. Как я и предполагал, в понедельник он решил забить на ранний подъем, халявного зачета не получил, а подпирание стены рядом с кафедрой математики после обеда оказалось безрезультатным — Рыбка так и не появилась и страждущих, которых набралось с десяток человек, не удовлетворила. В итоге несколько лишних часов сна обернулись для Казаха потерей двух дней и весьма вероятными проблемами со сдачей экзамена у госпожи Фишерман, с которой вообще наладить отношения было очень сложно.
— Но хоть зачет сдал и к остальным экзаменам тебя допустили, — сделал я попытку утешить Казаха. — А история не самый сложный предмет — разок пролистал учебник и свой «трояк» точно получишь. А если пару лозунгов выучишь, то и на высший балл можешь рассчитывать. Экономика должна быть экономной, продовольственную программу — в жизнь, ни крошки хлеба врагу…
Казах улыбнулся, но как-то грустно.
— Да я за неё не волнуюсь, — отмахнулся он. — А вот к Рыбке, видимо, ещё и в августе придется ходить до победного. Зачет-то она мне поставила, но предупредила, чтобы я к экзамену готовился очень серьезно.
Я сочувственно покивал. В прошлой жизни мы проходили через это с ним вместе, в этой я надеялся избежать больших проблем.
— А Дёмыч что?
