— Занят, — честно признался я. — Дело жизни и смерти практически… я действительно спешу, извини.
— Да ничего… но, может, выделишь пять минут? К нам Нина приехала, хочет с тобой поговорить.
— Какая Нина?
Уже задав этот вопрос, я вспомнил — райком, две женщины, которые занимаются такими лоботрясами, как я, предложение, от которого нельзя было отказаться. И, конечно, Вадик. Нина, кажется, была там секретарем — весьма высокий пост в районной иерархии… или это была Анна? Нет, всё-таки Нина. Ну окей, целый секретарь пришел в институт по мою душу. Пять минут я ей уделю, так и быть.
Но вопрос я уже задал и был вознагражден недоуменным взглядом Саши, который наверняка помнил всё, что происходило в его спокойной и размеренной жизни.
— Ты чего…
— Всё, вспомнил, — перебил я его объяснения. — Не сразу сообразил, о ком идет речь. Нина, секретарь райкома, коллега Анны. Так?
— Так, — кивнул Саша. — Пойдем?
Я очень глубоко вздохнул и пошел вслед за ним. Утешало только то, что комитет комсомола находился рядом с выходом.
***
Заявленные Сашей пять минут ушли только на взаимные расшаркивания. Но к чему-то подобному я был готов — советские бюрократические структуры вообще отличались неспешностью и какой-то кондовой обстоятельностью, совершенно избыточной для их функционирования. Позже это качество впитают в себя и российские наследники комсомольско-партийных структур, которые их заодно творчески переосмыслят и сделают гораздо сложнее — бюрократия во все времена очень не любила упрощать жизнь подведомственных граждан.
Но надо отдать Нине должное — к сути дела мы перешли на удивление быстро.
— Егор, в райкоме мы не успели это обсудить, — сказала она. — И, откровенно говоря, не собирались. Ты, наверное, не знаешь, но недавно был суд над одним из рок-музыкантов.
Что-то такое у меня в памяти крутилось, но я решил уточнить.
— Это над которым из них?
— Некий Романов, если не ошибаюсь. Нам сообщали на активе в горкоме.
Романов? Видимо, это Алексей Романов из «Воскресенья». Про его неприятности с законом я что-то слышал или читал, но подробностей не помнил. [1]
— Про Романова слышал, — кивнул я. — Но сути его неприятностей с законом не знаю. За что его так? Они вроде в основном безвредные ребята.
Ага, когда спят зубами к стенке.
— Спекулировал билетами на свои концерты, там большие суммы были задействованы, — объяснила Нина. — Нам тогда было рекомендовано приостановить поддержку концертов подобных групп. Но недавно сообщили, что решение пересмотрено. И наш райком оказался в очень непростой ситуации… — поскольку я промолчал, она продолжила: — У нас в первом полугодии очень мало музыкальных мероприятий с вокально-инструментальными коллективами проведено, а остался всего месяц. Вот мы и вспомнили про твоё предложение.
Вообще-то это была сделка, но пусть их. Предложение так предложение. Но в целом забавная ситуация — неужели им никто не говорил, что можно записать в свой актив выступление каких-нибудь народных певцов из окрестных домов культуры? Но с такой инициативой я решил не вылезать. К тому же комсомольцы всегда были ушлыми ребятами, и нельзя было исключать, что они уже выгребли из народа всё, что могли.
— И что требуется? — задал я прямой вопрос.
— Организовать концерт… фестиваль… на базе вашего института.
— Фестиваль вряд ли успеем, только концерт. Но нужен бюджет, — сказал я и, кажется, вогнал Нину и Сашу в серьезный ступор.
— Что ты имеешь в виду? — грозно спросила женщина из райкома.
— У меня нет опыта организации концертов… — я повернулся к нашему комсоргу. — Саша, у кого-нибудь в институте есть такой опыт? Не самодеятельности, а именно кого-то более-менее профессионального? Чтобы звук соответствовал, оборудование было, всякая логистика… тьфу… ну чтобы привезти-отвезти можно было?
Саша на пару секунд задумал, но потом покачал головой.
— Нет, у нас никто не возьмется… — сказал он. — Был Артем, но он уже год как окончил… хотя вроде в Москве остался, можно связаться. Нин, но он денег попросит…
— Вот и я о том же, — вклинился я. — У меня тоже есть знакомый, и он тоже бесплатно работать не будет.
Пускать в этот огород Врубеля, конечно, стоило лишь после долгих раздумий. Он наверняка высосет комсомольский бюджет до дна, ещё и добавку попросит. Но, в принципе, меня его хитрожопость не особо касалась, и я был готов закрыть глаза на его фокусы — за двадцать или тридцать процентов от итоговой суммы.
Я немного помолчал и добавил:
— Бесплатно, думаю, можно наши агитбригады выпустить.
