С площади Ленина к завороженному Леннонумчишься как проклятый сквозь купола без крестов,шпиль Михаила болтается, словно приклеенный,на отсыревшей Царь-пушке девиз — «Будь готов!».Сердце стучит во все двери не слыша ответа.Телеэфир нас заглатывает живьем,радиоточки захлебываются враньем.Лучшее, что в нас осталось, — на старых кассетах.Мертвые люди бездарно играют живых.Кто мне расскажет последнюю свежую новость?Буквы сбегают гуськом из прочитанных книг.Мама, нас может спасти только Третий полюс.Клином на юг улетают клочки смс,осень ласкает листвою и ливнями город.Память бросается времени наперерез,только уйти в себя — это наигранный повод.У разноцветных подростков одно на уме —вера в себя как служенье Любви и Свободе.Видишь — на полюсной заиндевевшей каймедевочка-эмо целуется с мальчиком-готом.18.10.2009<p>3</p>нервы города (что ж, что из стали?) устали, истаялистуденты из Ганыпервый снег изумленно рассматривалисобирали в ладони пакеты карманыне город — грибная полянашляпки-купола отнюдь не храмовпойдем к рекеподростки — подсолнечники — пост-перестроечникилузга — бестолковая мелюзгаа вот из ядрышек выпрыгнут бубкино и те, и другие попадут в мясорубкумега-полиса, деньги-полюса, Хроноса-Weba(пойдем к реке,там в воде отражается небо)куй, Кузнец! пой, Кобзон! наполняйся, Стадион!Добрый Шубин и Архангел стерегут донецкий сон!Как у Дона, у Донца нет ни края, ни конца,только степь да курган, терриконы и бурьян,лишь вода была в начале —так написано в Скрижаляхмы идем, спускаемсяк реке8.4.2013<p>4</p>Все живе спрямоване на схід,Всі годинники спрямовані на смерть,І донецькі зими так далекі відморозів. Переповнені дощами вщерть.Тут трапляються страшенні суховії,І душа жує вугільний попіл.В «Першу лінію» чергуються повії,що дорожче. Що дешевше — там, де «Сокіл».Ми далекі від романтик Стінгаі не віримо, що є краї,Де танцюють і живуть фламінго.«Інга» — це ім’я, як кокаін,Перший сніг чи загадкова ковдра,Наче іній, наче тонкий лід.Промовляєш: «Ін-го» — відчуваєш: поприВсе, живе спрямоване на схід.3.4.2007<p>Партизаны</p>(текст песни)
Ксюше Горлач
Мы — серые кошки, солдаты бессонниц,
мы погибаем в ночном межсезонье,
под джинсовым флагом перецелованные,
но всё ещё вольные, неокольцованные.
Мы — оккупанты блокадного «завтра»
на перехваченных контурных картах.
Заступив за черту детства и горизонта,
мы идём в партизаны любовного фронта.
Прикрой меня — мне некуда деться,
прикрой меня, прикрой меня сердцем.
Ты, как снайпер, стреляешь у всех сигареты,
Дон Кихот — дезертир, на «Площадке» — вендетта,
на «Минутке» опасно: там бывает урла,
и скулит по ночам, умирая, «Скула».
Ты танцуешь по кромке пустых остановок
и читаешь на память своё и чужое,
от «Зимовья зверей» к «Голове» всех поэтов
мы идём в наступленье на раздетое лето
Прикрой меня — мне некуда деться,
прикрой меня, прикрой меня сердцем.
Именин и поминок боевой патронташ:
Леннон, Моррисон, Блок,
Достоевский, СашБаш.
Нас спасает вино и чужие подъезды,
промежутки дворов и заплёванных лестниц
А тебя-то всего лишь — горячее горло
