Если посмотреть на каждую сторону этой дилеммы в отдельности, станет видна их скрытая правда и скрытая опасность. С одной стороны – вера одного из супругов. Это не просто система убеждений, а живой опыт встречи с Богом. Это мир, где каждое событие несет в себе промысл, где каждая радость – благодарение, а каждая скорбь – повод к покаянию и надежде. Душа верующего видит глубже, потому что смотрит не только на временное. И потому так болезненно бывает осознавать, что самый близкий человек не разделяет этого взгляда, живет иначе, словно отделен стеклом. Отсюда возникает печаль, которая может перерасти в упрек, скрытую горечь или даже духовную гордость: “Я ближе к Богу, а он далек”. И это – опасность, потому что вера, переставшая быть смиренной, уже не Христова.
С другой стороны – скепсис или холодность другого супруга. И в этом тоже есть человеческая подлинность: ведь вера – тайна свободы. Никто не может заставить любить Бога, как нельзя заставить любить человека. Сердце открывается Самим Богом в свое время, и может быть, скепсис ближнего – не злоба, а честность: он пока не может лукаво молиться, не может делать вид, что верит. И в этом есть своя чистота. Но если эта холодность становится грубым отвержением святыни, насмешкой, то это начинает ранить семью в самое сердце. Тогда легко впасть в другую крайность: либо начать скрытую войну за обращение супруга, либо отдалиться внутренне, замкнуться в своем мирке веры без любви.
Так обе стороны – и вера одного, и неверие другого – могут при односторонности стать искажением образа Божия в семье. Когда вера превращается в тайную надменность, она теряет Христову кротость. Когда скепсис становится стеной, семья перестает быть пространством общности, и два сердца идут параллельно. Встречаются семьи, где один ходит в храм, молится дома перед иконами, а другой проводит эти часы в телефоне или в пустой болтовне, и вроде бы все мирно, но в воздухе стоит невыносимая немая тоска. Так и зарождается кризис.
Но если углубиться духовно, можно увидеть, что этот конфликт не просто следствие несовпадения характеров или воспитания. Это извечное, стремление к Богу и уклонение от Него. Даже в самом верующем живет та часть, которая боится полного доверия Богу, а в самом скептике есть искра, которую Господь может в любой момент зажечь. Потому так важно смотреть на это нужно не глазами обиды, а глазами надежды. “Крест соединяет противоположное, поражение превращает в победу”, – говорил один святой. Вот почему в семейной боли неразделенной веры уже скрыт росток духовного преображения.
Настоящая синергия в этом случае – не в том, чтобы обратить супруга силой слов, не в том, чтобы убедить, спорить, доказывать. Истинное чудо происходит тогда, когда вера одного не становится упреком другому, но источником тихого света и смирения. “Смирением более всего человек привлекает к себе сердца”, – писали отцы. Когда супруг или супруга видят, что вера делает другого мягче, терпеливее, заботливее, тогда даже их холодность начинает таять. И это уже рождение третьего состояния – той благодатной реальности, где вера одного перестает быть разделением, а становится мостом. Тогда единство семьи не рушится, а преображается.
Этот путь труден. Не нужно превращать свою скорбь в оружие против другого. Затем важно различить: где моя вера чиста, а где замешана на обидах и страхах; где скепсис супруга – вызов Богу, а где просто честность, которую Господь еще может коснуться. После этого наступает самое трудное – терпение. “Долготерпение рождает надежду, а надежда не постыжает”, – сказал апостол. Это значит ждать не днями и даже не месяцами, а, возможно, годами, не ропща и не требуя.
В этой тишине сердечной рождается молитва, но не о том, чтобы Господь “перекроил” супруга, а чтобы дал ему Себя познать в любви, в свободе. И в это же время молиться о собственном сердце, чтобы оно не ожесточилось. “Господи, даруй мне любить, даже если меня не понимают”, – это короткая молитва, но в ней сокрыта великая сила. Например, когда человек выбирает не ответить раздражением на резкость ближнего, а молится о нем в тишине.
Постепенно в этой духовной работе происходит незаметное. Сердце верующего перестает смотреть на супруга как на “духовно недоразвитого”, перестает ожидать, что все должно быть так, как ему хочется. Возникает глубокое уважение к таинству свободы другого. Тогда и вера становится чище, и любовь – теплее. Появляется прозрачность перед Богом и тишина, в которой даже неверие другого перестает быть угрозой.
Это новое состояние имеет свои ясные признаки: исчезает страх, что “если он не уверует, все пропало”, уходит мучительная потребность контролировать духовную жизнь ближнего. Вместо этого приходит тихая радость от самой возможности любить, отдать заботу о душе супруга в руки Христа. И тогда вера начинает сиять без слов. Один старец сказал: “Будь иконой для другого. Икона не спорит, она молчит и светит”. Так и верующий супруг становится живой иконой в доме.