Третий вариант полностью

Уходить от преследования всегда лучше, имея конкретный план. Когда его нет, приходится действовать импульсивно, импровизируя на ходу, что часто приводит к ошибкам.

Он выстрелил еще раз в мелькнувшее лицо. Кажется, не попал. В темноте очень трудно разобраться, куда бежать. Нужно хотя бы приблизительно ориентироваться на этом старом заброшенном заводе, где его так глупо подставили. Он тяжело вздохнул, рукавом вытер пот с лица. В правой руке — пистолет с оставшимися четырьмя патронами, в левой — тот самый чемоданчик, который им так нужен. Судя по всему, на этот раз они подготовились неплохо. И теперь собираются захлопнуть ловушку. Он может отсюда и не выбраться.

Внезапно где-то наверху загорелся свет. Видимо, включилось аварийное освещение. Оттуда послышался крик:

— Анвар, у тебя нет никаких шансов! Выходи на площадку и отдай нам чемодан. Может, тогда мы оставим тебя в живых.

Он облизнул губы. Не узнать этот голос было невозможно. Скорее можно поверить ядовитой змее или голодному шакалу, чем этому человеку. Нет, живым они его отсюда не выпустят. Тем более после того, как он уже убил или ранил двух преследователей. Но как выбраться с этого завода? Здесь почему-то так холодно, хотя на дворе настоящая весна.

Раздалось несколько выстрелов. И снова крик:

— Анвар! Ты слышишь нас?! Тебе отсюда не уйти. Кончай прятаться! Мы все равно тебя найдем! Отдай нам груз.

Он посмотрел на свой чемоданчик. В нем десять килограммов наркотика. Того самого наркотика, который в Европу отправляют только в переработанном виде. Килограмм такой массы стоит больше десяти тысяч долларов. Значит, сейчас в его руках сто тысяч долларов. Это очень большие деньги. Если он, конечно, сумеет отсюда уйти. А если не сумеет?

Наверху послышался какой-то шум, и помещение заводского цеха осветилось еще одним прожектором. Внизу, на площадке, замелькали фигуры людей. Анвар опять облизнул губы и, прижавшись к холодной металлической стойке, попытался сосчитать, сколько теней там мелькает. Получалось много. Очень много. Это его озадачило.

У Рахима, который находится на башенном кране и кричит оттуда, отдавая команды, никак не больше десяти человек. Это если он соберет всех своих боевиков. А внизу людей не меньше тридцати. И еще слышны голоса снаружи. И это из-за каких-то тысяч сюда примчалась целая армия? Анвара прошиб холодный пот. Дело совсем в другом. Тогда в чем? Он осторожно отступил вглубь, за металлические конструкции, стараясь не выходить из тени. Дальше, еще дальше. Люди внизу обшаривали каждый закуток. На свету ярко блеснули погоны. Анвар испуганно охнул. Сотрудники милиции. Господи, только этого не хватало. Значит, за ним охотятся и люди Рахима, и сотрудники милиции. Что же еще такого в этом проклятом чемоданчике, если из-за него они устраивают форменную облаву?

Он отступил еще дальше и присел на корточки. Стараясь унять дрожь в пальцах, попытался открыть чемоданчик. Конечно, он заперт на код и его невозможно так просто открыть. К тому же мешал пистолет. Он положил его на холодный металлический пол, рядом с собой. Снова попытался открыть. Замок не поддавался. Разозлившись, он достал нож, чтобы открыть чемоданчик с его помощью. Опять неудача. Послышались чьи-то торопливые шаги, и он быстро схватил пистолет. Все-таки интересно, что лежит в чемоданчике? Он думал, это обычная партия наркотиков, с которой можно скрыться. Но хорошо организованное преследование, участие такого количества людей свидетельствовали, что он ошибся. И теперь ему очень хотелось взглянуть на содержимое чемоданчика. Шаги между тем совсем близко. Стрелять нельзя, и потому он, поднявшись, осторожно перебрался за наваленные в кучу в конце пролета металлические стержни.

Мимо пробежал кто-то из преследователей. Он тоже был в милицейской форме. Наверху загорелся еще один прожектор, и противный голос Рахима снова загремел, отражаясь эхом среди металлических конструкций:

— Я даю тебе последний шанс, Анвар! Выйди к нам, иначе через пять минут ты будешь трупом! Тебе отсюда не уйти. Не уйти ни за что! Подумай лучше и прими мудрое решение.

Очень хотелось ответить. Но крикнуть что-нибудь обидное означало выдать себя. Анвар подумал: если ему удастся уйти отсюда живым, он всю оставшуюся жизнь будет верующим человеком. Близких шагов не было слышно, и он снова присел на корточки, пытаясь открыть чемоданчик. Достав нож, он с силой, которую придают человеку экстремальные обстоятельства, надавил на крышку. Послышался треск, защелка лопнула, и чемоданчик открылся.