И добавила, что она безвозмездно передает свое право ночевать вне дома матери в порядке компенсации за силы и нервы, потраченные на ее воспитание. Катя даже не улыбнулась: после случая с Вадимом Семеновичем она не любила шутить на эту тему.
А потом вдруг появился брокер Антон. Однажды Дашку подвезла к дому приличная иномарка — Башмаков за время работы на стоянке разбираться в этом научился. Вскоре у дочери появилась дорогая косметика и такой парфюм, что даже гордая Катя нет-нет, а душилась тайком из умопомрачительного флакона. Дочь великодушно не замечала.
Как-то Башмаков, выпивший накануне с Анатоличем пивка, вскочил поутру и обнаружил дверь в туалет запертой. Дашка с детства использовала санузел как избу-читальню. В последнее же время она увлеклась дамскими романами, зачитывалась в туалете, и это превратилось в настоящее бедствие. Олег Трудович для интереса исследовал несколько книжонок. На обложках мускулистые мужчины с орлиными профилями страстно лобзали разнообразно откинувшихся в поцелуе дам, отличающихся калиброванно роскошными, но не поддающимися классификации бюстами. Содержание соответствовало обложкам.
Башмаков поскребся в дверь туалета и прогундосил, глумясь над привычкой дочери читать дамские романы в месте общественного пользования:
— «…Кэнтон схватил Мэри в свои могучие объятья и осыпал ее грудь нежными поцелуями, а она в ответ только часто задышала, скрыв знойный взгляд в тени пушистых ресниц…»
За дверью раздались звуки и шорохи, обыкновенно свидетельствующие о том, что место скоро освободится. Башмаков обрадовался и продолжил, воодушевленный:
— «…Рука Кэнтона все смелее обхватывала ее талию, сползая ниже и ниже. Еще мгновение…»
Шумно взбурлили сантехнические воды, дверь отворилась, и из туалета вышел невысокий белотелый парень в черных трусах с адидасовским лейблом.
— Доброе утро! — сказал он. — Меня зовут Антон.
— Доброе утро, — отозвался Башмаков, подтягивая семейные трусы в горошек. — А меня — Олег Трудович…
— Да, мне Дарья говорила, что у вас очень необычное отчество. Мы вчера поздно вернулись, вот и…
— Конечно, конечно…
Закрывшись на крючок и усевшись на теплый еще унитаз, Башмаков вдруг окончательно осознал, что является отцом взрослой, более того, половозрелой женщины.
С тех пор Антон стал заходить почти каждый день, всегда с цветами, причем с двумя букетами: один — Дашке, другой — Кате. А Олегу Трудовичу он неизменно вручал какую-нибудь изысканную бутылку. Чего только не перепробовал Башмаков за месяцы этого романа! Даже малагу 74-го года… Дашка называла ухажера Антошкой и глядела на него свысока. В прямом смысле — ростом он был ниже ее. Когда Катя попыталась выяснить Дашкины планы, дочь ответила, что не может всерьез и навсегда связать свою судьбу с мужчиной, который ниже ее ростом.
— Пушкин тоже был ниже Натальи Николаевны.
— Пушкин! С Пушкиным бы я не задумываясь, даже если бы он был лилипутом…
— Допустим. Но от того, чем вы занимаетесь с Антоном, бывают дети!
— От этого дети бывают только у дураков и тех, кто хочет. Он хочет.
— Вот видишь!
— Но я-то не хочу!
Темперамент у Дашки оказался шумноватый для их двухкомнатной квартирки.
— В кого она у нас такая? — удивлялся Башмаков.
— В Евдокию Сидоровну! — раздраженно отвечала Катя, переворачиваясь на другой бок.
— Скажешь тоже! — вздохнул Олег Трудович и подумал о том, что обязательно надо съездить в Егорьевск — бабушка Дуня совсем плоха.
Вскоре Антон, вложивший деньги в строительство элитного дома на Сретенке, снял временно квартиру — и Дашка переехала туда. Сначала все шло нормально. Дочь звонила и уточняла у Кати разные кулинарные рецепты, рассказывала о том, как они слетали в Египет. Начались интенсивные обсуждения свадебных мероприятий… И вдруг Дашка вернулась домой. С вещами.
— Поссорились? — спросил Башмаков.
— Имею я право на отпуск?!
Катя подхватила и повезла Дашку по магазинам — это такое у женщин успокаивающее средство. Дочь как раз начала работать в «Лось-банке» (туда ее устроил все тот же Антон) и по окончании испытательного срока получила свою первую зарплату — огромную. У сторожевого Башмакова даже челюсть отвисла.
Едва они уехали, объявился брокер — пьяный.
— Олег Тру-удович! — Он еле сдерживал рыдания. — Ваша дочь меня бро-осила…
— Зачем? — удивился Башмаков. — Да вы проходите!
— Вот и я ей говорю то же самое…
— Может быть, таким образом она дает вам понять, что неплохо бы поскорее оформить ваши отношения?
— Блин, да я ее все время замуж зову! Отказывается. Зову — отказывается. Я же квартиру почти достроил, мебель в Италии заказал. Может, выпьем? — Он достал из кейса бутылку виски.
— В чисто профилактических целях, — согласился Башмаков. — Значит, говорите, отказывается?
— Полностью.
— Чем мотивирует?
— Ей, блин, со мной скучно!
— Простите за интерес к подробностям, но я как отец… В общем, скучно в постельном смысле?
— Да нет, блин, тут как раз все нормально! Я еще на всякий случай таблетки американские купил. Йохимбе.
— Как вы сказали?
— Йохимбе. Ей потом скучно…
— М-да-а… «Груша». Можно было бы и предвидеть, — вздохнул Башмаков.
