Президентский «мерседес» и джипы с охраной мчались по Волоколамке с такой скоростью, что вдольшоссейные березы шатались, как пьяные, и теряли листву. Прилетев в банк, Юнаков вместе с гением спустился в хранилище, взял наличными триста тысяч долларов и отдал голограммщику со словами:
— Работай с людьми! Мышек больше не трогай…
Наутро весь банк стоял на ушах, чтобы «провести» деньги, выброшенные щедрым президентом на передний край науки. Юнаков, кстати, протрезвев, пожалел о сделанном, но отверг предложение Ивана Павловича найти ученого и убедить в том, что эфирных двойников можно налепить и тысяч за десять.
— Нет, — покачал тяжелой головой президент, — это может нанести ущерб имиджу банка. А имидж стоит еще дороже!
Собственно, такова была конфигурация жизни Башмакова в тот момент, когда все по-настоящему и началось. Если бы в тот день его сорвали чинить заартачившийся банкомат, а Вету — встречать в аэропорту в VIР-зале президента банка «Чалдонский кредит», наверное, так у них ничего бы и не получилось. И не пришлось бы ему сейчас, как последнему идиоту, сидеть на вещах в ожидании звонка и выедать себе сердце стыдом, не зная, как сообщить Кате про Дашкины преждевременные роды. Если бы в тот день с ними была Гранатуллина, всегда старавшаяся незаметно отвлечь Вету от Башмакова разными женскими разговорами, все могло бы сложиться иначе! Но мудрая восточная Тамара Саидовна в тот день с утра уехала на выставку новой банковской техники. А Гене было не до чего — он лелеял свою обиду на Корсакова, смолчавшего на правлении.
В тот день они обедали сначала втроем, а потом к ним подсел Федя и стал рассказывать про то, как в воскресенье заехал в дискотеку «Партийная зона» и прокутил за ночь триста долларов, а пока он кутил, в его «пассат» залезли и сперли японские стереоколонки и американский радар за сто тридцать долларов. Во время этого рассказа Башмаков и Вета переглянулись, улыбнувшись друг другу одними глазами.
— Федя, тебе не скучно жить? — ядовито спросил Игнашечкин.
— Нет. Не скучно. Вет, а почему ты не ходишь на теннис?
— Некогда.
— Понятно. А вы «Итоги» вчера смотрели?
— Ну.
— Видели Юнакова, когда Ельцин с банкирами встречался?
— Видели.
— По-моему, наш президент был пьяный.
— Который? — брякнул молчавший до этого Башмаков.
И все захохотали.
По пути из столовой Игнашечкин заспорил с Федей о том, как делаются политические рейтинги на телевидении. Кто-то из банковчан вмешался и начал разъяснять, что якобы существуют специальные методики математического моделирования, но Гена демонически захохотал, покраснел от негодования и объявил, что все это — фигня, на самом деле рейтинги делаются за три минуты до эфира совершенно от фонаря, но за большие деньги.
— Да брось ты!
— Говорю вам, мешками им в Останкино деньги тащат. Мешками. Иногда коробками из-под ксерокса…
В свою комнату Вета и Башмаков возвращались одни. Молчали. Вета вынужденно улыбалась встречным и вдруг спросила:
— Олег Трудович, а хотите посмотреть, где я раньше работала?
— Хочу.
И она повела его в дилинг. Это был большой овальный зал с высоким потолком, как сейчас принято выражаться, в два света. Примерно на высоте трех метров, на уровне второго ряда окон, по окружности шла галерея с ограждением в виде пластиковых прямоугольников, обрамленных хромированным каркасом. В каждом прямоугольнике темнел силуэт бегущего лося. Внизу, за широченными округлыми столами в креслах с тронными спинками сидели молодые люди. Все — в белых рубашках и распущенных галстуках. Пиджаки единообразно висели на спинках кресел. Позы тоже были одинаковые — туловище, подавшееся вперед, глаза, впившиеся в экран компьютера, и телефонная трубка, прижатая плечом к уху…
— Вон мой стол! — показала Вета вниз. — У окна. Там теперь Федя сидит…
— По-моему, вы нравитесь Феде.
— Если это комплимент, то не очень удачный.
— А что он за парень?
— У него «пассат».
— Что?
— «Пассат» девяносто шестого года. Инжектор. Велюр. Автоматическая коробка передач. Сиденья с подогревом. Что еще? Автоматический люк и климат-контроль. А вот за тем столом — Миша Флоровский. У него — «Форд-Эскорт». А там — Алик Казаков. У него «Гранд-Чероки».
— А у вас какая машина?
— У меня? Джип. Вы правильно спросили. А почему вы не спрашиваете, что со мной произошло?
— А вы хотите мне об этом рассказать?
— Хочу. Вам — хочу… А что вам уже про меня рассказывали?
— Ничего. Только то, что вы дочь Аварцева и сильно болели.
— Да, я сильно болела…
В зал вошел Федя, отвязавшийся наконец-то от Гены, увидел их на галерее, махнул рукой и уселся к компьютеру.
— Вы представляете себе, что такое дилинг? — спросила Вета.
— Примерно…
— Это как азартная игра. Ты покупаешь доллары за одну цену, а потом выжидаешь и продаешь дороже… Вы играете в карты?
— Иногда.
