В процессе свалки пришлось делать выбор в пользу действительно важных вещей, и сохранить личный вымпел хевдинга не удалось. Знаменосцу повезло заметно меньше и его прикончили почти в тот же момент, когда Игорь оказался без сознания. И надо признать, что со стороны все выглядело и правда, как-то особенно нехорошо. Поэтому все кто это видел и решили, что командир убит, битва проиграна, и половина осадной армии, естественно, попыталась сбежать.
Проще всего это, конечно же, получилось у конницы и немногочисленной легкой пехоты. Но нет худа без добра. Из-за того, что события развивались чересчур стремительно, даже «сотню» тяжеловооруженных дружинников западного анклава прижать к каналу по-настоящему не получилось, и в большинстве своем убежать получилось даже у них. И в тот момент, на своем месте оставался только полутысячный отряд тяжелой пехоты на правом фланге. Но и они, сообразив, что все пошло как-то не так, попытались отступить.
Смотреть на драпающего врага – это выше солдатских сил. Не сумели устоять и хундинги. Не прошло и пары минут, как вся многочисленная масса их воинов, а их еще оставалось не менее одиннадцати – двенадцати сотен, попыталась вцепиться в единственных кто еще был у них перед глазами и сопротивлялся. Как раз в отряд под предводительством вождей кланов серебряного ветра и сегнов. И с этого момента события настолько ускорились, что казалось все окончательно пошло в разнос…
Когда Игоря привели в сознание, выяснилось, что конница вовсе не струсила. Просто ее командиры крепко запомнили приказ, не ждать организованной атаки и в случае чего – без дополнительных сигналов, сразу же уходить из-под удара. Что они и сделали.
Правда, уже после этого блестящего маневра конница как раз могла поддаться панике. И чтобы не допустить этого, Игорь едва успел прийти в себя, взобрался на коня и, сорвал с головы шлем, выехал на открытое место между драпающей пехотой и все еще сохранявшей спокойствие конницей, и стал кричать, что он жив здоров. Убедившись, что услышан, и приободрив собравшуюся вокруг половину армии он, плюнув на все слишком тонкие расчеты, скомандовал «За мной!» В любой момент основная часть тяжелой пехоты могла не выдержать и броситься бежать, после чего уже не стоило рассчитывать на быструю победу в этой войне. Все бы чересчур затянулось и перспективы стали бы слишком туманными…
Хундинги как раз успели полностью увериться в своей победе, и совершенно перестать ожидать подвоха. В погоне за организованно отступающим правым флангов осадной армии, они потеряли хоть какой-нибудь строй и стали напоминать многочисленную, яростную и бушующую, но всего лишь толпу.
Попытка части их воинов бегом охватить упорно отступающей каре тяжелой пехоты, и вовсе безобразно растянула их ряды. Поэтому, когда конница Игоря обогнула по широкой дуге беглецов и обрушилась на хундингов с тыла, у тех не осталось ни единого шанса устоять. И уже через десять-двенадцать минут воющая от ужаса людская масса принялись разбегаться, наплевав на все кроме жизни. Хотя какая там «жизнь» у пехоты, которая собралась «бежать» от кавалерии?!
К тому моменту, когда недавно еще драпавшая пехота Игоря сумела собраться с силами и подоспела к месту битвы, она лишь окончательно зафиксировала разгром…
* * *
Кони к этому моменту устали. Действительно измотались. При этом одни успели получить множество мелких ран, и ослабли, истекая тонкими ручейками крови. Другие – всего лишь измотались после множества атак. Природа третьих – была просто не приспособлена для многочасовой скачки. И когда сражение вылилось в резню, войско распалось на множество отрядов или мелких групп. Они без хоть каких-нибудь тактических изысков, просто старались перебить одну группу удирающих, и после этого сразу же обрушивались на другую – ближайшую. Некоторые всадники-одиночки пытались гонять целые толпы врагов, и только самые опытные помнили о своих скакунах и, старались не довести своих животных до смерти от истощения. Кто-то даже предпочел спешиться.
И на этом этапе битвы, самым эффективными преследователями оказались бойцы из недавно созданной «полусотни» легкой кавалерии. Они до последнего оставались в тылу, сберегая силы своих коней, поэтому именно они легко нагоняли группы беглецов, таранили и безнаказанно разили их в спину, вынуждая останавливаться для совместной обороны или сдаваться, и без труда укорачивались от тех, кто еще пытался сплотиться и встретить их нападения в строю. Такие смельчаки слишком замедлялись, и становились легкой добычей многочисленной тяжелой кавалерии, набрасывающейся на них со всех сторон.
О, в этот момент тяжело бронированные всадники были по-настоящему страшны! Даже очень опытному воину непросто заставить себя остановиться, и собрать других, ведь в одиночку против спаянной группы кавалерии он почти беззащитен. Залитые кровью от шлема, до кончика конского хвоста, они смотрелись снизу вверх, как быстроногие и многорукие демоны. Разя направо и налево, сбивая с ног и топча твоих товарищей и родню, в этот момент они казались действительно неуязвимы.
