В необычной треугольной каменной нише было слишком мало свободного места для полноценного фехтования и вообще толкотни, да и «снаружи» как раз начали падать плиты, поэтому Игорь буквально вбил свое тело в единственное пусть и временное укрытие. Каким-то змеиным движение ярл увернулся от клинка, и им пришлось сцепиться в клинче. Экс-журналист был уверен, что живет последние мгновения, и единственное, на что рассчитывал, так это поставить точку в их споре лично. Пусть и не получив приятного приза в виде трона над целым ярлством-княжеством, ну и всеми прочими радостями от власти. Однако расчеты на легкую победу оказались наивным заблуждением. Даже с единственной здоровой рукой, тот оказался слишком опытным и умелым воином. Треверский ярл был просто чертовски силен, Игорь до сих пор помнил железную хватку его пальцев на собственной шее.
«…Да уж, он мне чуть гортань не сломал. Если бы не специальная накладка-горжет на кольчуге, так бы и получилось. Скорее всего, от боли я бы не смог ничего сделать…»
В тесноте мечи были бесполезны, поэтому сообразив, что ему ничего не светит в этом спарринге, Игорь выпустил клинок, и практически бездумно несколько раз с силой загнал кинжал под раненную левую – беззащитную руку врага. В подмышку – самое уязвимое место.
К этому моменту глыба, внутри которой и была выдолблена ниша, несколько раз просела и при этом, самое главное, не развалилась и не перевернулась (сейчас Игорь был почти уверен, что она и вовсе предназначалась для чего-то подобного). Сумев трижды ощутимо ткнуть противнику в бок и разок даже с силой провернуть клинок в ране, Игорь был практически уверен в победе. Но враг вместо того, чтобы ослабеть, вдруг взревел и мощно врезал Игорю коленом куда-то в живот.
Когда их укрытие падало, сотрясения почти не влияли на крепких мужиков. Их плечи плотно упирались в сходящиеся к потолку треугольные стены. Но нанося уколы, Игорь немного развернулся и от чудовищного удара его, словно пробку, вынесло наружу. Было темно, и единственное что он запомнил – это шум от падения очередной плиты, и настолько умопомрачительную боль, что дальше осталась только темнота.
«Последняя… ну или не последняя плита что-то очевидно сдвинула, и мою пятку зажало, словно в огромном прессе. Однако камни, наверное, до конца не сошлись, и именно поэтому я потерял сознание, но не всю ногу… Очевидно, в какой-то момент улетел и тот наш «бронедомик». А вот сам я остался…»
В этот момент очередная порция мелких камней процокала чуть правее Игоря.
«Так, кажись если ничего не предпринять, то возможно меня все-таки раздавит. Тянуть больше действительно некуда…»
Закинув в рот последнюю горсть орехов, Игорь перевернулся и принял позу гордого льва. Поножи неплохо защищали колени от каменных неровностей, да и без света так передвигаться было куда удобнее.
«Не хотелось бы глупо запнуться и чего-нибудь себе вывернуть или разбить…»
* * *
«Из огня да в полымя!» – обреченно твердила интуиция. И чем больше Игорь думал об этом, тем громче эта мысль отдавалась в нем. Волнение нарастало, накапливалось где-то в животе и, сливаясь с ритмом все ускоряющегося пульса, тревожным набатом отдавалось в ушах. Тук-тук, тук-тук, тук-тук…
Если не умирали, то вам этого и не понять. Как ни странно, но первое о чем Игорь принялся думать – попытался посчитать, в какой раз был уже постоял у порога Смерти. Третий или четвертый? И только в этот момент он осознал, что сейчас ему по-настоящему плевать на все подсчеты. Бывший подмосковный журналист, вдруг перешагнул что-то важное в самом себе. В смысле – «важное» лишь для того, кто умирал на один раз меньше.
Он оказался за пределами прежних забот. Эти мысли настолько отдаляли Игоря от себя прежнего, что он вдруг испугался, и окончательно осознал, что не хочет больше об этом думать. И еще больше боится возможных изменений…
Неизвестно, сколько времени прошло в очередном беспамятстве, но его хватило, чтобы тело снова начало отзываться на команды. И первое что Игорь выяснил – это убедился в опустошении своей последней «батарейки». Браслет «заемной жизни» был бесповоротно пуст.
«Да, дороговато мне обошелся этот спуск. Хотя я же и так знал, что тот еще скалолаз…» – хмыкнул Игорь, к которому вместе с подвижностью стала возвращаться и привычная ироничность.
Спуск с уцелевшего куска башни обошелся недешево. Игорь даже не мог сказать, сколько там было метров. Стоя на краю площадки, он сжег еще одно письмо, но как ни наклонялся вниз, импровизированный светильник так и не добил до дна. Хотя и чувствовалось – все не так уж и «плохо». Пятнадцать, двадцать, тридцать метров? Кто знает.
