– За один-то бой? Еще как! Даже обычный, нигде не отличившийся штурмовик заработает больше 82 гельдов на руки. За свою боевую «двойную» долю. Как и вы, хотя и не ходили в бой, – подмигнул окончательно пришедший в себя хевдинг. – Это из-за вашего статуса, приравненного к десятнику. Обычный охранник караванов, например, за такую сумму почти год должен не выпускать из рук копье… Что еще?! Сумму можно потратить на двух хороших волов и пяток овец, или шесть хороших местных (не степных) дойных коров. Да и еще останется больше десяти монет на «пропой». Нормально, в общем…
– А после пира?
– В Персу отплывет очередной небольшой отряд. В увольнительные в первую очередь отправятся те, кто решит потратить серебро, помимо прочего, на оружие или броню. Такое, знаете ли, «нематериальное стимулирование» с моей стороны, «к росту вооруженности хирда», – снова хмыкнул Игорь. – Нам сейчас необходимо «шуршать» по обустройству и ждать, что они все решат делать. Точнее: будут ли они себя вести, как мы предполагали, или как-то удивят, и придется немного корректировать планы. Все, что зависело от нас – уже сделано!
– Подожди, а что сделано?! Ну, прихватили мы немного собственности, где-то на окраине. Как это на остальных-то повлияло?
– О, еще как! Вам знакомо слово «карамболь»52?
– Да, по-моему, один из видов игры в бильярд. А какое…
– …очень непосредственное! Так вот, помимо игры, так называют и сам тип удара, когда в свою цель ты бьешь не прямо, не очевидным для всех способом, а рикошетом, от одного или многих шаров…
– И как это все «ударило» по… «другим шарам»?
– Главный противник здешней власти – рода хундингов, – наши ближайшие соседи, прямо через реку, клан Белого Сокола. Они бы давно вцепились в глотки друг другу, но за спиной у «соколят», точнее – их вождя, – сидел на высоком и надежном холме его брат-бастард с небольшой, но крепкой дружиной из почти 90 воинов. Даже хускарлы – ладно, но у него были, да и есть сейчас, некоторые права и на власть в клане. А это уже серьезнее. Хундинги заслали этому братцу серебришка, и он уже несколько месяцев сидел безвылазно, подбадривая дружину полученными монетами…
– …то есть теперь, когда все думают, что бастарду крышка, они обязательно сцепятся?
– Именно так!
– Коварно, и надо заметить – элегантно! – в сердцах хлопнул по колену Анвар. – Ай, да… гм.
– Но-но! Все-таки это ваше «ай», будет про одного очень известного правителя, и про одного – пока только будущего ярла!
Заговорщики снова рассмеялись. Без мультяшных «злобных» уханий, но вполне искренне.
* * *
О грядущей междоусобной войне твердили более полугода, а потому, многие роды встретили хоть какую-то определенность, с настоящей радостью. И поспешили «погромче заявить» о своем выборе. Тем более что весть о выступлении клана Белого Сокола облетела всех желающих в мгновение ока. От всего этого первые столкновения в Треверской Марке53 приключились в ту же неделю.
Люди принялись резать друг друга много и с воодушевлением. Но что примечательно, так это факт: отсиживающиеся за стенами Нойхофа хундинги от этого бардака напрямую страдали меньше всех. Кельты с лозунгами «Бей германцев!», норовили ограбить кельтов же. Лоялистам же из числа местных, сами боги велели бить… опять же кельтов.
Большинство активных участников, искало возможность скрестить мечи все же со своими политическими соперниками, но было немало предприимчивых старшин, вождей и иных благородных, кто под шумок решил разрешить давние родовые споры и дрязги. Крупных сражений при этом почти не случалось, да и не достигла еще ненависть, нужного градуса ожесточенности, но кровь лилась. И пускали ее пусть понемногу, но ежедневно. Такое размежевание незаметно, но верно истощало силы всего народа, вне зависимости от политических склонностей его лидеров.
Еще одной примечательной особенностью был факт, что треверские земли стали опаснее, а вот дальним соседям от этого бардака беспокойства почти не случалось. Даже на другую сторону Рихаса отряды пошедших в разнос кельто-фризов, переправлялись редко. Может быть, даже меньше, чем в иные годы.
…В Виндфане же с каждым днем набирал обороты строительный бум.
Выходы известняка в предгорьях не редкость, а потому, по соседству с крепостью теперь всегда дымило несколько мощных костров, пережигающих хрупкий камень для получения главной составляющей здешнего строительного раствора. И известково-песчаную смесь здешние «средневековые» зодчие, открыли намного раньше, чем их коллеги на Земле, начавшие широко применять эту технологию лишь в XVI-XVII веках. При этом знали они прекрасно и о том, что правильно «недожженная и недоочищенная» смесь, даже повышают прочность раствора.
А его на задуманные изменения было необходимо много. Вообще, все внешние укрепления, было однозначно решено заменить на каменные. Широкие стены, барбаканы с опускающимися решетками, и многие другие, еще не знакомые местным ухищрениями в области оборонительного искусства.
