Слишком уж досыта они успели наесться «старой доброй вседозволенности». Чересчур уж болезненно она опять заглянула в их дом. И действительно, контраст с недавними мирными деньками при сильной руке прежнего ярла, был слишком очевидным.
Все это очень помогло убедить запад Треверской Марки принять волю доселе малоизвестного претендента…
Запад Треверской Марки, весна 2039-ая от Исхода
(20 марта 2019 года по «земному» календарю)
Почти тысячное войско шло, не особо скрываясь. Скорее даже демонстративно выставляя свою силу. Его командиры вполне осознанно рассчитывали убедить этим уже присоединившихся, что они сделали верный выбор. И, конечно же, попробовать без кровопролития «подсказать» все еще сохраняющим нейтралитет, что наступили новые времена, и отсидеться не выйдет. Что выживут и сохранят свои земли лишь те, кто примет руку нового претендента.
Хотя нельзя не признать, что пока лишь алебардщикам Ингвара Чужеземца и его же пересевшим на коней хирдманам удавалось двигаться, сохраняя сравнительно стройные ряды. Ополчение признавших новую власть вождей, лишь недавно сведенное в отдельные отряды, пока больше напоминали хорошо вооруженную, но все же толпу.
Каждому приносившему клятву, сразу после церемонии Игорь приказывал привести в его лагерь две трети своих воинов. И хотя многие главы родов смогли собрать лишь по полтора-два десятка всадников. Это были, может и не самые умелые, но действительно, хорошо вооруженные и опытные бойцы.
Почти все они были снаряжены скорее, как ударная кавалерия – классические такие германские конные копейщики земного VII-IX века. Кольчужные рубахи с длинным подолом и рукавами, глубокие шлемы с конскими хвостами, кавалерийские мечи или топоры, двух-трех метровые копья, кинжалы.
Правда, треверы почти не участвовали в степных походах, поэтому даже будучи умелыми всадниками, редко кто из них смог бы действовать в качестве неуловимых конных стрелков. Разве что забросать дротиками неподвижную пехоту прямо перед нападением или вместо него…
Как ни странно, но при этом смешанные кавалерийско-пехотные отряды, выставили именно наиболее сильные здешние кланы. Оказалось что достаточное число боевых коней, были в состоянии содержать лишь сами вожди, и в сильных родах у них просто не было возможности снабдить ими всех подходящих мужчин. Конечно, воины местных родовых дружин могли одинаково хорошо действовать как с седла, так и передвигаясь на своих двоих. Но Игорь все же был очень рад, получить под начало именно специализированную тяжелую пехоту.
В обороне спешенные всадники-универсалы со своими легкими щитами были все-таки более уязвимы, например, к обстрелу. В отличие от снабженных тяжелыми ростовыми щитами пехотинцев.
…В растянувшейся на несколько сот метров колоне, двигались почти все воины Ингвара Чужеземца. За небольшим исключением. Понесенные потери закрыли, снова рекрутировав желающих из пленных, на этот раз, призвав всех, кто пожелал из бывшей дружины Гуалха-бастарда. Игорь чувствовал, что можно было предложить это и их бывшему предводителю, но решил все же не рисковать. Судьба пленника пока была неизвестна, ведь за решеткой – он ценный ресурс для давления на сильный клан треверов, а на свободе просто еще один (но с учетом, скорее всего, имеющихся амбиций) не очень надежный боец.
Желающих отказаться, кстати, почти не было, и за счет этого его личный хирд даже подрос. В итоге сейчас с Игорем были 144 хускарла, разбитые на двенадцать штурмовым дюжин, 300 воинов из младшей дружины и, конечно же, телохранители. Из Виндфана, кстати, доставили также все боевые колесницы и большую часть коней. Поэтому его хирдманы сейчас снова гарцевали, как и в самом начале похода.
Присматривать за поместьем остались почти 80 бойцов, более сорока рабов обоего пола и новые «постояльцы» – около трехсот пленников-северян. Резать их вне боя даже по нынешним временам считалось бы, во-первых, чистым зверством, во-вторых – было попросту неразумно. При будущих переговорах с тамошними кланами, пленники должны были стать весомым «козырем» к замирению и принятию новой власти. Тем более, что среди них было почти два десятка пусть мелких, но вождей. Но это дело будущего, а пока полону предстояло «немного» потрудиться на освободившихся рабочих местах в Виндфане.
И да, в окружении нового претендента добавились, в том числе, и более почетные вакансии, чем пленников-полурабов.
Должности «десятников» и их помощников в двух созданных штурмовых дюжинах заполнили хирдман отличившиеся во время недавней битвы. Это заметно приободрило всех потенциальных карьеристов дружины. Особенно с учетом цепочки повышений, вызванных появлением восьми новых «старших десятников», которые по своему значению окончательно приравнялись к «полусотникам».
Хотя на самом деле, конечно же, подразумевалось, что у каждого из них в подчинении должно быть не меньше пяти «десятников», то есть по 60 человек. По размерам – эдакие римские «манипулы».
