У Трэвиса Хейла есть все. Важная должность начальника полиции в идеальном городке Пелион, штат Мэн. Внешность, которая регулярно и неизменно заставляет женщин падать к его ногам. Два племянника и племянница, которых он обожает, и семья, которая в основном простила его после ряда неудачных решений, принятых много лет назад. Возможно, в его прошлом много сожалений и ошибочных решений, но его будущее выглядит светлым и безграничным.До тех пор, пока новый парень в городе не переходит ему дорогу одновременно шокирующим и неоправданным образом.У парня, как выясняется, есть сестра, которая может оказаться столь же разрушительной для упорядоченных планов Трэвиса, хотя и совсем другим образом. Не то чтобы он действительно мог влюбиться в эту дикую женщину, делающую смузи и питающуюся птичьей едой. Она даже не в его вкусе. Девушка-растениевод из Калифорнии, с непокорными кудрями и таким же беспорядочным прошлым. Более того, она приехала в город только на лето и занята тем, что сохнет по идеальному во всех отношениях Гейджу Бьюкенену.И если Трэвис что-то и знает, так это то, что он отказывается быть вторым сортом. Никогда больше.Жизнь Хейвен Торрес рухнула. Или, точнее, сгорела дотла. Тогда казалось, что это отличная идея — сесть в машину, взять брата в качестве второго пилота и отправиться в путешествие по стране.Когда они устраиваются на работу в эксклюзивный теннисный и гольф-клуб в живописном озерном городке в штате Мэн, Хейвен надеется, что это лето запомнится ей надолго. Особенно, если ей удастся заинтересовать самого привлекательного холостяка в городе и ее нынешнюю влюбленность. Даже самые добрые, хорошие, идеальные мужчины не против летних интрижек, верно?Но когда она встречает начальника местной полиции — заносчивого и высокомерного — и узнает о скандальном проступке своего брата, то понимает, что Пелион — это еще один город, где их пребывание будет… недолгим. Тем не менее между ней и Трэвисом завязывается неожиданная дружба, и Хейвен убеждается, что этот красавец законник не только привлекателен на вид, но и имеет… слои. Не то чтобы она собиралась счищать их. Он всего лишь ее друг. Друг, готовый погладить ее по спине, если она погладит его.Все кажется достаточно простым. Она поможет ему заставить своего брата немного попотеть. А он поможет ей завоевать Гейджа. Но прежде чем Трэвис или Хейвен успевают понять это, простое становится сложным, дружба переворачивается с ног на голову, и они оба обнаруживают, что иногда нужно потерять все, чтобы найти именно то, что тебе нужно.
Трэвис, семь лет
— Мамочка? Что случилось? — я медленно подошел, сердце гулко стучало, когда я смотрел, как трясется мамина спина. Ее голова лежала на руках на кухонном столе перед ней, ее тихие всхлипывания были приглушенными.
Но при звуке моего голоса она села. Ее щеки были мокрыми от слез, а рот исказился в гримасе, больше похожей на гнев, чем на печаль. Лицо моей мамы часто так выглядело. Ее глаза говорили одно, а остальное выражение и даже слова — другое. Иногда мама ставила меня в тупик. Я не знал, пытаться ли мне помочь или убежать от нее.
Мой папа так меня не смущал. Папа улыбался во все лицо, а когда ему было грустно, я тоже это понимал.
Папа часто выглядел грустным. Но он любил меня, а я любил его. Он был моим героем, и когда-нибудь я стану полицейским, как он. Тогда он больше не будет грустить, потому что я сделаю его гордым и счастливым.
Плечи мамы поднялись и опустились, когда она тяжело вздохнула.
— Твой папа ушел от нас, — сказала она.
Я уставился на нее, мое сердце сильно стучало в груди.
— Куда ушел? — прошептал я. В путешествие? В город на другом берегу озера по делам полицейских?
— Кто знает куда! — вдруг громко сказала она, ее глаза сверкали с тем же гневом на лице. — Он улизнул, как вор, с твоей тетей Алиссой и кузеном Арчером. Он хочет, чтобы они теперь были его семьей. Мы ему больше не нужны.
Я отступил назад. Подальше от мамы и слов, которые она мне говорила.
— Нет, — прошептал я. — Мой папа не оставил бы меня, — с тобой. Он любит меня. — Он бы не оставил.
— О, он бы оставил, и он оставил, — сказала она, ее слезы остановились, когда она постучала пальцами по столу, длинные ногти издавали резкие щелкающие звуки. Постукивание, постукивание, постукивание. Я хотел зажать уши ладонями и заставить этот звук прекратиться. Я хотел, чтобы мама остановила это. Плач. Крик. Постукивание. Было ощущение, что кто-то давит мне на грудь.
Мне было страшно и грустно.
Он не оставил меня.
Он любит меня.
Но я не плакал. Я был сильным, как мой папа, и не плакал.
Мама посмотрела на свой телефон, лежащий на столе рядом с ней, ее пальцы постукивали, постукивали, постукивали, все сильнее и быстрее.
— Но, может быть, я могу что-то сделать, — пробормотала она, ее губы подрагивали, но глаза оставались суженными.
Она схватила телефон и начала нажимать на кнопки, вызывая кого-то.
— Почему, мамочка? — прошептал я, мой голос срывался, умоляя дать ответ, отличный от того, который дала она. Я отчаянно нуждался в том, что имело бы смысл. — Почему он ушел?
Моя мама перестала набирать номер, подняла голову и посмотрела на меня. Она смотрела на меня несколько мгновений, прежде чем сказать:
— Потому что я второй сорт, Трэвис. Мы оба такие. И всегда были.
Было ощущение, что внутри меня что-то засохло и упало, как сморщенные яблоки, упавшие на землю на нашем заднем дворе. Они были тем, что никто не хотел.
Второй сорт. Второй сорт. Ты не более, чем второй сорт.
И второй сорт даже не заслужил прощания.
Трэвис
Озеро искрилось за деревьями, когда я толкнул открытые ворота моего брата, скрип ржавых петель нарушил тишину летнего вечера. К этому шуму быстро и громко присоединился скрип открываемой входной двери, и мои племянники — и несколько дворняг — выскочили из дома и помчались по склону двора, чтобы поприветствовать меня.
— Дядя Трэвис! Дядя Трэвис! — кричали в унисон мальчишки, их маленькие ножки стремительно несли их по склону, собаки лаяли и танцевали вокруг, виляя хвостами так, что любой взломщик с ножом или серийный убийца, ворвавшийся в дом, мог бы знать, что они более чем рады принять его в семью.
Я рассмеялся, когда Коннор и Чарли подбежали ко мне, наклонился и взял их на руки, по одному на каждую.
— А у меня два желудка! — объявил Коннор. — Мой папа так сказал.
— Это особенность Хейлов, — объяснил я. — Так мы вырастаем большими и…
— А у меня, наверное, три желудка! — заявил Чарли, не желая отставать от своего близнеца.
Я с любопытством посмотрел на его живот и пощекотал пальцами его бок. Чарли взвизгнул от смеха. Собаки вились вокруг моих ног, и я уклонился от коричневой дворняги, которая, казалось, всегда ухмылялась. Я не доверял ей. Все, кто постоянно ухмыляются, были явно ненормальными.
— Ты когда-нибудь видел слона, дядя Трэв? — спросил Чарли.
— Не вживую…
— А как насчет медведя? — спросил Коннор.
— Слишком много…
— Слоны весят больше, чем автомобили!
— Медведи спят всю зиму! Это называется «спрячь свою нацию».
— Спрятать свою нацию? Что это вообще означает? — спросил я.
Коннор наклонился и закрыл рот рукой, громко «прошептав»:
— Это, скорее всего, его волосатая задница!
