Виталий Тарчевский чувствовал, что он вышел на верный след сообщников Черного Гусара. Кое-кого уже удалось арестовать. Других головорезов, скрывающихся от правосудия, разыскивают по городам и селам — они не уйдут от неминуемого возмездия. Но главарь атбасарской банды Шайтанов словно в воду канул. Малейший новый повод, дающий возможность более уверенно искать исчезнувшего начальника Атбасарского гарнизона, привлекал внимание чекиста, становился предметом мучительных раздумий, предложений, соображений, которыми он делился с товарищами, чаще всего с Георгием Мониным, и после острых дискуссий уходил неудовлетворенный. Председатель ОГПУ Шевченко торопил из Акмолинска с завершением дела, а как его завершишь, если главный преступник все еще не найден?!
Для молодого чекиста Виталия Тарчевского участие в расследовании преступлений атбасарского коменданта и поисках Черного Гусара имело особенное значение еще и потому, что многие из злодеяний, творившихся Вениамином Шайтановым и его сообщниками, происходили на его глазах.
Виталий Тарчевский родился в селе Котур-Куль Кокчетавского уезда, расположенном неподалеку от озера того же названия. Его отец Владислав Тарчевский служил в котуркульской церкви. После смерти мужа, в 1914 году, мать Виталия, Екатерина Ивановна, в девичестве носившая фамилию Карпова, переехала с детьми в Атбасар: она была уроженкой этого степного городка, и здесь проживали ее брат и сестра. С помощью родственников и земляков, сочувственно относившихся к памяти Владислава Тарчевского, осиротевшей семье в северной части города, на берегу степной речушки Джабайки, была поставлена приземистая избушка. Виталию шел тогда десятый год — возраст, когда ко многому дети приглядываются и хорошо все запоминают.
В начале 1918 года в городе образовался Совдеп, но летом того же года произошел переворот, и к власти вновь пришло станичное правление во главе с казачьим атаманом. С сотней белоказаков прибыл есаул Вениамин Шайтанов, назначенный комендантом Атбасара и Атбасарского уезда.
Виталий Тарчевский, сам переживший страшную пору самовластия Шайтанова, считал себя более своих коллег посвященным в дело, это усиливало его личную ответственность за успех расследования злодеяний, розыска и поиска преступника.
Чекист Тарчевский тщательно обследовал помещение русско-киргизского училища, где располагался со своей канцелярией Шайтанов. Оно было превращено в застенок, откуда днем и ночью доносились выстрелы, стоны, крики, ругань. После избиения, — вспоминал Виталий, — заподозренных в сочувствии большевикам убивали во дворе канцелярии, расстреливали на улицах города. Стреляли пулями, чаще всего разрывными, оставлявшими на телах убитых страшные зияющие раны. Изуродованные трупы расстрелянных он сам не раз видел у переправы в центре города.
То были кошмарные дни! Карательные отряды носились по деревням, грабили население, издевались. В пятнадцати верстах от Атбасара в селе Борисовке чекист В. Тарчевский записал показания очевидца расстрела Шайтановым и его белоказаками семьи командира партизанского отряда Л. И. Тарана. Были зверски убиты родители, сестры, братья и дети. Их тела каратели облили керосином и зажгли. В огне очнулся раненый брат Тарана. Обгоревшего, его вытащили из огня и отходили местные жители (каратели к тому времени убрались из села).
Несчастный остался без рук и без ног.
Во всех подробностях запечатлелись в памяти Виталия «казачьи дни», когда хмельной Шайтанов, торжественно восседая в кресле, установленном в кузове большого неуклюжего грузовика, с обнаженной шашкой в одной руке и плетью, с которой он не разлучался, — в другой — торжественно объезжал город. По углам кузова автомобиля стояли четыре казака с длинными пиками, на которых были насажены части истерзанных тел. Так комендант города внушал жителям Атбасара и окрестных сел страх и покорность.
Осенью, с наступлением холодов, по Атбасару от избы к избе злой поземкой поползли слухи о скором приходе Красной Армии. Сосед Тарчевских, богатый казак, спешно укладывал свое добро на телеги. Вслед за колчаковскими солдатами, отступающими из города, потянулись брички зажиточных атбасарских казаков и купцов, напуганных небылицами о Красной Армии, распространяемыми белогвардейскими агитаторами. Они бежали в сторону Акмолинска и дальше на восток, куда под ударами Красной Армии отступали войска Колчака. Некоторые надеялись спастись бегством, так как за содеянные в угоду колчаковским властям преступления большевики потребуют ответа. Чаще всего это были прямые пособники Шайтанова и других колчаковских ставленников.
В этой суматохе Виталия вызвал его родич — муж сестры, служащий земской управы города, и предложил вывезти архив и спрятать в надежном месте. Вручив Виталию крупную сумму денег, он передал ему ключи от шкафов и показал на пароконную подводу, приготовленную для отправки.
