Рома, разведенный симпатичный молодой мужчина из Челябинска, одним из первых познакомился с женщиной, вернее это она зацепила его, тем что сказала, что у нее есть выпить. Он и перепрыгнул на плавбазу.
Как обычно шел перегруз. Была ночь, горели прожектора освещая палубу обоих судов. Моряки шевелились, хотелось быстрее закончить работу и отдохнуть. А Рома блаженствовал в компании полной молодой женщины. Они попивали брагу, временами заваливались в койку, делали то, что положено делать мужчинам и женщинам и снова продолжали свой праздник.
И все бы ничего, но перегруз закончился, все кто из ребят были на плавбазе уже вернулись на траулер, только один Рома сладко спал в объятьях своей женщины.
Она проснулась первая, пока поняла, что происходит, пока растолкала Рому, суда отшвартовались и начали расходиться.
Рома мчался на верхнюю палубу и его мотало из стороны в сторону. Похмелье, да славная ночь оказали свое влияние.
Вот он уже на верхней палубе, он подбегает к поручням и начинает кричать уходящему траулеру: “Стой! Стой! Назад!” С того и другого судна раздается хохот. Кто же будет останавливаться. Да скорее всего начальство и не заметило “пропажу бойца”.
Рома появился на траулере через восемь дней. Похудевший, осунувшийся он долго ничего не рассказывал. Когда понемногу отошел, он рассказал свою “одиссею”.
Рому на следующий день с плавбазы сдали на остров Шикотан. Там он должен был подождать перегрузчика, который потом должен был идти в район лова траулера.
На острове Шикотан были рыбозаводы. Их было несколько. Рабочие жили в бараках, дело в том, что все рабочие были сезонными. То есть они отработают сезон, потом на Большую землю. Все бы ничего, но рабочими на этих рыбозаводах были женщины. Сотни и сотни женщин. Худенькие и полные, красивые и некрасивые, умные и глупые, они все давно не видели мужчин. Конечно, были у них ремонтники дяди Васи, дяди Коли, но все они были заняты и за ними строго следили их временные жены. А здесь молодой, двадцать восемь лет, симпатичный татарин Рома.
Сначала его пригласили в один барак на день рождения одной девушки. Там все выпили, и именинница увела его в угол, отгороженный занавеской. Ну Рома, естественно, не подкачал. Он только хотел поспать, отдохнуть от переживаний, как в этот угол вошла новая женщина и сказала, — сейчас моя очередь.
Рома не стал отказываться. Почему бы и нет. Он же сильный мужчина. Он покажет, что такое настоящий класс. Он показал. Ему дали отдохнуть полчаса, он даже поспал немного. Но потом пришла еще одна женщина. Он начал понимать куда он попал.
И началось. Рому таскали целых четыре дня по всем баракам. Его поили, но не слишком, чтобы не выдохся мужчина, потом его разыгрывали по жребию. А он только смотрел. Однажды он попробовал рыпнуться, так ему сказала одна здоровая тетка, — ты жить хочешь, парень. Вот и держись, а то живо в бухту и нет человека, нет проблемы.
Рома держался, старался не подкачать. Все женские лица, тела слились для него в одно ненасытное женское существо, которое требовало и требовало.
Хорошо перегрузчик появился вовремя, а то бы Рома наверно не выдержал.
Кончилось его приключение тем, что сначала с ним провел беседу помполит, и вдобавок Рому лишили премии за рейс, а это приличные деньги.
Дед спросил меня что я тут делаю. А что я мог ответить? Что я из другого мира и из другого времени. Зачем ему это знать? И так я иногда замечал его странные взгляды. Словно оценивал, гожусь я для чего-то или нет.
Между тем дед развил бурную деятельность. От нездоровья не осталось и следа. Бодрый старик, мне временами казалось, что он даже выпрямился, сам делал свои отвары, настои. Даже сходил в деревню. Не было его два дня. Оттуда он принес небольшой тюк. И когда развернул его, то я увидел несколько коровьих шкур. Зачем они ему?
Я все так же ходил в лес, проверял силки. Редко снимал зверя, разделывал его и тогда у нас была мясная похлебка. Старик не отказывался от мяса, он говорил, что лес дает то, что у него попросишь, а если брать нахалом, то он возьмет у тебя последнее. Поэтому не надо городским ходить в лес. Там в городе волны другие и духи другие.
Я иногда чувствовал лес. Он все время был разный. То он мрачный, неразговорчивый, то веселый и шаловливый. Дед объяснял это так.
— Лес сам по себе очень могучий. А вот духи, что в нем водятся, разные. Здесь тебе и лешие, и кикиморы и даже русалки есть.
Я заулыбался. Дед тоже засмеялся. Он стал более позитивным что ли. Неужели гора так его изменила? Сейчас он и шутил беззлобно и поддразнивал меня не обидно.
Однажды меня не было целый день. Я ушел в дальний лес. Там надо проверить давно поставленные силки на птицу. Попался косач. Я привязал его к поясу и пошел проверять дальше. За день ничего особенного не случилось. День как день, но, когда я подходил к избушке, до нее оставалось метров пятьсот, появился поползень. Он начал летать вокруг меня и что-то рассказывать. Я внимательно слушал его и конечно ничего не понимал. Я же не дед.
