Я сел на лавку и задумался. Делать массаж сердца или нет? Решил не буду. Все-таки надо его перетащить на лежанку. Когда я перенес деда, и укрыл его одеялом, то обратил внимание, что поползень исчез. Я закрыл двери и сел за стол. Налил себе кипяток, кинул туда щепотку смеси трав и стал ждать.
Наверно оттого, что я трогал шкуры, в которые был одет дед, у меня пошли видения.
Я видел города, я словно пролетал над ними. Видел озера, на которых были лодочные флотилии. Поля, квадратами и прямоугольниками уходящие за горизонт. И людей, копошащихся внизу.
Потом появилось извержение огромного вулкана. Потоки лавы. Землетрясение, которое разрушало здания, и бегущих людей, спасающихся от него.
Скорость моего полета нарастала. И вот берег океана. Сначала я не понимал, потом увидел, что на горизонте появляется черная полоса. Она увеличивается и до меня доходит, что это цунами. Медленно волна приближается, и я вижу, насколько она огромна. Она накрывает побережье и катится дальше, сметая все на своем пути.
Картины исчезают. Я возвращаюсь в избушку. Пахнет шкурами и травами.
Я жду, когда проснется или очнется дед. Но до утра ничего не происходит. Ночью я иногда просыпаюсь и слышу, как дед ворочается. Значит живой.
Дед спал двое суток. Я никогда не думал, что такое возможно. Я спокойно топил печь, готовил еду, продолжал заготавливать дрова. Дед раньше говорил, что дрова никогда лишними не бывают. Зимы здесь суровые и надо беречь здоровье.
После обеда я вошел в избушку и увидел, что дед сидит на лавке и ест кашу. Он повернул голову, смерил меня взглядом и показал на топчан. Я сел напротив и стал смотреть на него.
Это был он и не он. Передо мной было существо. Оно смотрело на меня любопытными глазами и словно изучало меня. Я моргнул и существо исчезло, передо мной сидел дед и щурился на меня.
— В начале лета уйдешь отсюда, — сказал он.
Я мотнул головой, соглашаясь.
— Даже не знаю, что тебе можно рассказывать. Ты где был? Кого видел? — спросил дед.
— Был возле леса. Разговаривал с древним стариком, — ответил я.
— Страшного ничего не видел?
— Нет, не видел. А что?
Дед облизал ложку, положил на место и повернулся ко мне.
— Как я тебе могу говорить, когда я не знаю кто ты. И там мне ничего не сказали про тебя. Только велели не гнать тебя. Я понял, что ты с другого мира. Только вот что ты тут делаешь?
Тома снова стояла перед дверью помполита, на этот раз она была решительнее. Все-таки ее защищал капитан. Она постучалась и получив разрешение, вошла.
Каюта помполита была гораздо меньше капитанской. У него не было отдельной спальни, правда была ванная комната. Но там скорее всего был только душ.
Помполит сидел на стуле и смотрел на Тому. Потом показал на диван, она послушала его и села.
Помощник начал издалека. Он похвалил Тому за отличную работу, о ней хорошо отзываются все без исключения моряки. Посуда всегда чистая, завтраки, обеды и ужины проходят без сучка, без задоринки.
Тома чувствовала, что ему что-то надо от нее. Неужели тоже попросит погадать или же найти что-то? Да нет. Он серьезный человек, бывший военный, к тому же резко отрицательно относится ко всякой мистике. Ему нужно что-то другое. Разумеется, не то, что нужно мужчине от женщины.
Женщина всегда чувствует это, даже если мужчина тщательно скрывает. Странным образом даже в большой компании девушка может почувствовать, что кому-то понравилась. Как это передается, наверно ученые психологи могут объяснить. Может быть, через быстрые взгляды, через неожиданное расширение зрачков, изменение голоса, а может быть и через жесты или поведение.
В этом случае Тома видела, что не интересует помполита, как женщина. У него какие-то свои интересы, пока не понятные Томе. Она стала внимательно слушать помощника.
— Понимаешь, Тамара, ты пользуешься уважением в команде. Это очень хорошо. И ты прекрасно понимаешь, что находимся мы в японской зоне. Не буду объяснять, но кое в чем я тебе доверюсь, надеюсь ты никому не расскажешь?
Тома пожала плечами, и кивнула.
— Так вот. В прошлом были случаи, когда наши советские люди пытались перебраться в капиталистические страны. Всех, конечно, поймали и наказали. А как же иначе!
Поэтому приходится быть очень бдительными. Ведь чего скрывать есть у нас отдельные люди, которые выражаются о нашем строе, о нашей стране очень нехорошо. Ты же понимаешь, что этого делать нельзя?
Тома кивнула, соглашаясь.
— Молодец, правильно понимаешь политику партии. Кстати, ты же комсомолка?
Тома снова кивнула.
— Комсомол — это первый помощник партии. Это передовой авангард молодежи! И он должен быть бдительным и всегда быть готовым помочь партии. Ты же готова помочь партии?
Что оставалось делать Томе? Конечно, она опять кивнула.
— Помощь твоя будет очень важная. Нельзя же допустить, чтобы враги переманивали наших людей на свою сторону. Нельзя поддаваться их пропаганде. Но что самое страшное, это когда кто-то начинает говорить, что там за границей лучше, чем у нас. Такого человека надо изолировать. Ты согласна?
Тома кивнула.
