К обеду в комнату вошел и дедушка. Обыкновенный, лет семьдесят, он улыбнулся, сел на табуретку. И стал внимательно глядеть на меня. Мне стало не по себе. Такое ощущение, что тебя рентгеном просвечивают. На самом деле рентген не чувствуется, а тут словно трогает кто-то аккуратно твои внутренние органы, изучает их. Похоже на то, что широкий луч сканировал мое тело.
Луч дошел до головы. Меня крепко передернуло, и я отключился. Очнулся и почувствовал на лбу ладонь. Медленно в меня вливалась какая-то свежая энергия. Мне стало легче.
— Вот так сынок! Ничего. Все будет хорошо. — дедушка убрал ладонь. Взял со стола стакан с коричневой жидкостью, покачал его и дал мне, — пей. Я стал пить и чуть не поперхнулся. Эта жидкость была очень горькая и пахла, можно представить, что я пил мочу какого-то животного.
— Это и есть бобровая струя, — дед словно услышал мой вопрос, — но это не моча, это выделения особой железы.
Дед ушел, и я остался один. Потеряет меня Шура, да и как же выполнение задания? Я не хочу, чтобы подумали, что я сбежал. Я потянулся к столу и уронил стакан с водой. Он разбился, и когда я стал пытаться убрать осколки, мне пошли картинки. Какой-то шаман кружится около костра, стучит в бубен, трясет руками и неожиданно падает.
Меня потянуло в сон. До вечера я проспал. А потом снова пришла девушка и немного рассказала о дедушке. Она сказала, что он лечит животных и иногда людей. Я спросил, — так он шаман? Она оглянулась по сторонам, и шепотом, хотя никого в комнате не было, сказала, — а ты откуда знаешь?
— Мне так показалось, — ответил я.
Больше она со мной не разговаривала. Она быстро обработала мои ссадины и ушла.
Позже пришел дед, сощурив глаза, посмотрел на меня, — тебе повезло, парень, что стакан разбился. А то бы… — он замолчал.
У меня был вопросительный вид. Потому он продолжил, — духи тебя почти не увидели. А если бы заметили, то я не знаю, смог бы тебя спасти или нет.
Дед замолчал, потом приказал мне закрыть глаза, — парень, у тебя есть способность. Но она очень опасная для тебя. Иногда ты можешь заглянуть туда куда тебе никак нельзя, и вот тогда тебя накажут.
Я понял, что дед шаман узнал, что я могу видеть память вещей.
— Но я сам не умею этим управлять. У меня это получается случайно.
— Но ведь тебе внутри себя хочется этого? — спросил дед.
Я пожал плечами, — наверно, да, хочется.
— Сегодня я посмотрю, что с тобой. Завтра скажу. На моей памяти ты не первый такой. Хотя я слышал про такую способность. И если бы не моя внучка, которую ты спас, то я бы и не взялся за тебя, — дед покачал головой и ушел.
Рано утром я открыл глаза и увидел, что на стуле рядом с кроватью сидела Шура. Она улыбалась, — наконец я тебя нашла. Трудное это было занятие. И чего ты тут разлегся?
Я обрадовался. Хотя Шура и была жесткой начальницей, но она единственный человек, который связывал меня с моим временем.
— Да знаю все, знаю! — сказала Шура. — Как ты вступился за девушку. Как тебя спас её дед.
Я только наклонил голову и улыбнулся.
— И долго ты собираешься здесь загорать?
— Дед сказал неделю.
— Ну тогда я сегодня выезжаю. А тебе оставлю адрес. Когда будешь здоров и поедешь, дай мне телеграмму по этому адресу.
Шура оставила мне яблоки, банку сока и три шоколадки. На прощание она пожала мне руку и ушла.
После Шуры зашла девушка. Она несколько ревниво спросила, — а это кто? Твоя девушка?
— Нет, — отозвался я, — это моя коллега. Мы в командировке здесь. Вот она сегодня уезжает, а я когда выздоровею.
Девушка заметно успокоилась и даже стала что-то напевать, прибираясь в комнатке.
На следующее утро пришёл дед шаман. Он закрыл дверь, подошёл к окну, притворил форточку.
— Ты, парень, не из нашего мира. И тебе здесь делать нечего. Духи говорят, что тебя надо вылечить и проводить отсюда. Иначе нам всем плохо будет. За тобой скоро придут люди. Ты им нужен.
Дед замолчал и смотрел на меня недовольно.
— Ты пока не властен над собой. Действуешь по указке. Но смотри — попадёшь в плен, выбраться не получится.
Завтра поедешь на поезде отсюда, куда тебе надо. Мне людей беречь надо. За тобой зло идёт по пятам.
Как бы мне ни хотелось отдохнуть, но пришлось готовиться к отъезду. Одежда моя была постирана, даже поглажена, передо мной сидела внучка деда и грустными глазами смотрела на меня.
— Нельзя мне тебя провожать. Дед нанял людей, они тебя и довезут до вокзала. Билеты тебе куплены, как ты и просил до Хабаровска. — она помолчала, затем сказала, — а жаль, ты мне понравился, но дед запретил мне даже думать о тебе. Он сказал, если будем общаться, то всем плохо будет.
С улицы засигналила машина. Скоро в комнату вошли два парня, подхватили меня под мышки и понесли к машине. Меня посадили в синий Москвич, и через несколько секунд мы уже ехали по улицам города.
Шура оставила деньги. Я рассчитался с парнями за билеты. Они проводили меня в поезд. Я сильно хромал, и они довели меня до купе, и посадили на лавку. Тут же поставили сумку. И всё это они проделали молча, будто глухонемые. Не сразу, но я догадался, что это шаман запретил им разговаривать со мной.
