Лишь только вышли из автобуса, Мила начала стонать, — вот опять ты ничего не предусмотрел. Сам проспал, и мне ничего не сказал. А если бы сказал, то мы бы были уже там.
Я отмахнулся от ее ворчания и направился в кассу. Она была закрыта. У местного парня лет двенадцати я узнал, отсюда до нашей деревни было километров восемь. И транспорт почти не ходит. Так два автобуса в сутки. Надо было решать проблему.
Мы сидели на лавочке и Мила смотрела на коз, которые объедали кусты. Большой темно-серый козел ходил около них и поглядывал в нашу сторону.
Неужто он надумает, — мелькнула в голове мысль. Надумал. Я не успел ничего сказать Миле, как козел уже набирал скорость. Ну, конечно, он летел к нам. И только был вопрос в кого он врежется первым.
Мила, спортсменка бывшая, замерла, открыв рот и выпучила глаза. Я же успел среагировать. Я схватил Милу за ноги и перекинул ее через спинку лавочки, сам же еле успел метнуться за ней следом.
Вот говорят — козы тупые животные, не знаю как козы, но козел дураком не был. Перед самой лавочкой он резко затормозил и сейчас смотрел на нас черными блестящими глазами. Я прямо чувствовал, как у него в голове шевелятся мозги. Понятно, что он решал задачу, как нас достать.
И он сделал такой ход, какой от животных совсем не ожидаешь. Он подцепил рогом наш рюкзак, и, хотя он был достаточно тяжелым, направился с ним к козам.
— Там! Там! — запричитала Мила, — моя косметичка! Зачем я засунула ее в рюкзак. Это ты виноват. Надо было в сумку положить.
Кому до чего. Я же переживал о том, как выручать наш рюкзак.
Нет, ну он, конечно, наглый козел. Он даже ни разу не оглянулся, пока шел к своим женам.
Мила не решалась выйти из-за лавочки. Я же тихонько перебрался через спинку лавочки и двинулся к козлу. Откуда-то сзади раздался смех. Я повернулся и увидел, как маленькая беззубая старушка хохочет. Она смотрела на меня, на козла, на Милу и промокала платочком глаза.
Я никогда не видел, как козлы удивляются. Но вот увидел. Козел повернул голову в сторону старушки и сделал удивленные глаза. Черная морда с куцей бородкой, большие темные рога. Он сбросил рюкзак на землю и неожиданно заблеял. Низкие басовитые звуки раздались из его глотки. Я даже отступил на шаг. Бабушка вытирала слезы, что выступили у нее от смеха и порывалась что-то сказать.
Я ждал что козел сейчас подойдет к бабке, и тогда я заберу рюкзак. Но не тут-то было. Он снова подцепил рогом рюкзак и потащил его к бабушке. Бабуля гладила своего подопечного и говорила, — ух ты, мой добытчик! Умница, ты моя!
Она посмотрела на меня и сказала, — парень, давай три рубля! У меня пенсия маленькая. Так что помоги! А я тебе рюкзак отдам.
Ну что тут сделаешь, я достал три рубля и отдал бабуле. Козел при этом смотрел на меня, ну точно, как злая собака.
Я решил идти в нашу деревню пешком и уже не слушал причитания Милы. Она же сначала пыталась меня поддеть, — эх, ты! Какой-то бабуле уступил. Еще и деньги отдал.
Я шел и думал о своем. Но если честно, то чем дальше, тем больше Мила меня раздражала. И как ее родителя дома терпят, да и вообще все ее кавалеры тоже.
Я двигался впереди, Мила тащилась сзади. Ни одной машины не попадалось. Я думал о том, как мы будем брать женщину. Да ее нужно сначала найти и при этом не возбудить подозрение. У меня мелькнула мысль — а что, если представиться мужем и женой. А что? Я может быть и не слишком похож на мужа, а вот Мила со своей нервозностью, вполне может сойти за супругу.
Хорошо. Муж и жена. Зачем мы приехали сюда? Здесь никаких родственников, никаких достопримечательностей, до моря далеко. А если… мы будем добытчиками женьшеня? Но это запрещенное занятие. Эх интернета нет. Я вообще смутно представляю, как выглядит женьшень. Может Мила знает? Да нет, она похоже ничего не знает. Тогда зачем мы здесь?
Мы подходили к деревне, а в голове ничего, ни единой мысли. Мила уже молчала, устала за дорогу. Мы подошли к первому домишке и постучали. Вышла ветхая старушка, и мы попросились переночевать. И, к нашему удивлению, она согласилась. Даже не испугалась, может быть из-за Милы, уж больно жалко она выглядела.
Она отвела нам комнату, в которой стояла полутораспальная кровать. Мила сразу же сказала, — спать вместе не будем! Да ради Бога. Я пристроился на полу. Она же хотела меня вообще из комнаты во двор выгнать, но я так посмотрел на нее, что она заткнулась.
Всю ночь Мила ворочалась, что-по бормотала во сне. Я сильно не выспался. И с утра она начала ворчать, я просто не выдержал. Потом я это оправдывал тем, что был сильно раздраженным и усталым. Да еще как-то бабуле надо было объяснить зачем мы здесь.
