Павел вышел, ничего не ответив. Не хотел, потому что, видеться ещё раз... Хорошо, что уже пережил эту напасть, теперь - прочь, поскорее! Но вдруг остановила мысль: вот раззява! Фамилию продиктовал чужую, а подпись поставил на протоколе свою! Переступил с ноги на ногу, взвешивал, но не вернулся.
Оглянувшись, увидел: старшина с порога пристально смотрит вслед, словно хочет знать, куда он пойдёт. Домой, куда же ещё? Пока ещё на улице мало людей, знакомых. Домой, домой, домой! И опять стал как вкопанный - испугался: где же ключи? Поискал по карманам, а они пустые! Исчез даже носовой платок! Не верил, вывернул карманы. Выпала одна копеечная монетка. Вот влип так влип!
В отчаянии подумал: пойти и утопиться! И укорил себя: такой трус утопится! Да и вода же холодная! Вот если бы яд проглотить. Такой, что в один миг... Чтобы не успел и испугаться.
Знал, что с самоубийством немного подождёт. А возможно, всё и не так плохо, как ему кажется? Вспоминал, что вычитал, как человек попал в затруднительное положение и, не видя выхода, решил покончить жизнь самоубийством. Выпил какой-то яд, а зря... ещё много чего неизвестно и ему, Павлу. Хотя бы почему, по какой причине напился до беспамятства и, как последний пьяница, попал в городской вытрезвитель? Сам пил или был в какой-то компании, которая потом оставила его на произвол судьбы? Понемногу всё разведает, восстановит в памяти, а потом сделает вывод.
Если будет умный, то всё уладится. Да и почему обязательно жить без единого пятнышка? Порой люди имеют и не такую беду, а живут - не тонут. И он, Павел, будет жить. Всякое чудо длится три дня. Даже если и выговор на заводе влепят, то он забудется. А неприятностей долго не надо ждать - кто-то другой в них вскочит. Тогда уже о другом начнут говорить. А ещё как что-то придумает - придумал же с этим Москаленко! - что-то ещё на ум должно прийти.
Не спешил, медленно шёл по городу. От свежего воздуха стало как будто легче. Только пристально следил, кто идёт ему навстречу. Хорошо выглядит, нечего сказать! Родная жена его бы не узнала. Зато ещё больше «породнился» с братом. И стало жаль Геннадия. Большую обиду, думал, сделает он брату, если у него отберёт ключ и скажет, чтобы больше к ним не приходил. Геннадий горяч, разгневается и ключ не отдаст, в лучшем случае швырнёт его куда-то и выругается, - мол, тряпка ты, а не мужчина, Павел, дожился, что жена тобой командует! Нет, надо иначе поговорить с Геннадием, чтобы понял, но не знал - гневаться на брата или нет. Лучше всего бы украсть у него ключ, может, и теперь, пока он ещё спит - наверняка, ведь отсыпается в воскресенье. А коли встал - есть другой вариант: честно попросить у него ключ, потому что свой где-то потерял и не может зайти в квартиру. Понял - удивится Геннадий, что в такую раннюю пору он, Павел, возвращается домой, да ещё и в такой «лёгонькой» одежде. Да неужели таиться и от родного брата?!
Повернул к общежитию. Пока вышел на четвертый этаж, то сердце, казалось, билось аж в горле. Прислонился к стене, отдышался - и тут сказалась пьянка! Издалека смотрел на застеклённые двери, ожидая - сейчас Геннадий выйдет, и они встретятся один на один, как ему, Павлу, и хотелось бы. Но брат не выходил. Тогда Павел приблизился к самой двери. Сквозь стекло видел - мелькают в комнате тени, никто даже не подаёт голоса. Постучал, вошёл. Геннадия в комнате не было.
- Вы к кому? - спросил кто-то из ребят.
- Не узнаёте?
- Узнаём, но...
- Удивляетесь, что я в таком виде и почему так рано? Неприятность одна у нас, беда...
- Знаем, Геннадий вчера вечером говорил.
- А где он?
- Не ночевал здесь... Мы думали, у вас...
Молчал Павел, только глазами моргал, потому что что мог сказать? Не понимал - о какой неприятности говорил Геннадий своим товарищам перед тем, как исчезнуть? Какая неприятность? Разве он уже знал о вытрезвителе? Почему же тогда не пришёл за ним, не поспешил на помощь брату? Намеренно, чтобы потом было чем допекать? Чтобы он, Павел, не упрекал его, когда выпьет? Не с самим ли Геннадием приключилась беда? Что с ним могло произойти? Получил известие из дома, что мать умерла - писала же недавно, что немного нездоровится? Или что-то натворил отчим? Трудно догадаться, в голову, видно, лезет совсем не то... не то... И молча повернулся к двери - раз Геннадия нет, зачем здесь стоять? Слегка кивнул головой и вышел.
- Что передать Генке, когда он вернётся?
- Спасибо... Я встречусь с ним.
И не заметил, как выбежал на улицу - смущённый, безумный. Только тогда оглянулся, не преследует ли дежурный общежития, потому что легко мог принять его за какого-то вора. Где Геннадий? Где он ночевал? Не маленький... конечно, не маленький. Но ведь - брат, так как не беспокоиться?
Это Наталья может остаться к нему чужой. И не такой уж Геннадий злой, как она говорит, просто, как говорится, коса наткнулась на камень. Хотя неизвестно - кто из них коса, кто камень?