Надо во что бы то ни стало помирить их, Наталью и Геннадия. Одно, что он запретит брату, - приводить в дом дружков, тем более девиц. Коли Генка и Вика любят друг друга, зачем Наташа им препятствует? Всё равно любовь, да ещё и молодость, одолеют преграды! Это он, Павел, ничто не преодолеет, потому что уже идёт по наклонной. Со вчерашнего дня. С той минуты, когда в кабинете прочитал письмо, поступившее ему на завод. С сообщения от друга или недруга, что он... Ветвистые рога у него на голове. Потому что жена, красавица Наталья, которая сама себя называет Афродитой, оказалась... Не мог об этом и думать. Но думал... По телефону нежно так кому-то говорила: котик! Любимому, наверное, кто же другой может быть котиком? Она сделала вид, что никого, кроме него, Павла, нет на свете... А потом... А потом... Искал по всем карманам письмо, но не нашёл. Хотел, чтобы Наталья его прочитала, а оно где-то делось - возможно, и на работе, на столе осталось. Потом Наталья начала собираться, будто к портнихе. Преградил ей дорогу: нет, она в такой вечер не смеет уйти из дома! И даже испугался, потому что её лицо изменилось сразу до неузнаваемости. Куда подевались её нежность, ласковость! Яростная ненависть зажглась в её глазах. К нему, вероятно, потому что впервые стал ей на дороге. Почему так разозлилась? Испугалась, как бы он, Павел, не взял над ней власть? Мол, тогда заставит её оставить работу в Интуристе, чтобы отчитывалась ему о каждом шаге, чтобы ни одной мысли не могла от него скрыть. Если бы, конечно, хватило у него характера, воли, выдержки.
Сам себя не хвалит: всего в нём хватает лишь на какое-то время. И Наташа, поняв это, не покорилась ему, любой ценой решила сделать по-своему, чтобы в её жизни ничего не изменилось. А он тоже затянулся - превратился в тот камень, который никакой косе не рассечь. Не надеялась Наталья, что он толкнёт её в грудь - как на врага, бросилась на него, острыми и длинными ногтями своими готова была выцарапать глаза...
Помолчали оба. Размышлял Павел, что ссорой ничего не добьется. Заговорил мягче:
«Скажи мне правду...»
Она сердито сплюнула, будто её враз стошнило:
«Не надейся, не жди! Даже когда выследишь, в расстеленной постели с кем застанешь, и тогда ни в чём не признаюсь! Поймай сначала, докажи, а потом обвиняй. Какое ты имеешь право?..»
И заплакала.
Не выдержал, прослезился и он:
«Почему ты плачешь?»
«Ты искалечил мне всю мою жизнь!»
«Сама себе мужа выбрала!»
Не отвечала.
«Скажешь, что выбор был мал? Надо было выбрать ещё раз?»
«Я больше ничего не скажу!»
«Тогда я скажу: нашла котика!»
«Так бы я и призналась!»
«Признаешься - заставлю!»
Сжал перед ней кулаки, и увидел, что она пренебрежительно скривила губы:
«Ха! Разве ты на что способен? Слабонервный ты...»
Дёрнулся назад и широко открыл ей дверь:
«Можешь идти, но не возвращайся. Мне такое счастье не нужно...»
А что произошло дальше, почти не вспоминается. Ощущение было такое, будто шёл через какую-то пустыню, где палящее солнце достигало до мозга. Спасся лишь потому, что наткнулся на живой колодец. Пил и пил, но не мог утолить жажду. А вокруг него засветились глаза, десятки глаз и все смотрели на него. Почему?
Уже знал, почему: докатился, что теперь от стыда не знает, где деваться. Уходит из вытрезвителя!
Хотел думать: никакой ссоры у них не было. Это с пьяной головы привиделось, пригрезилось. О, если бы так, если бы это осталось только бредом! Если бы вернулся он домой, а Наталья с радостью встретила его, говоря: «Что с тобой, Павлик? Ведь всю ночь не знала, что и думать, где тебя искать?»
Сознание беспощадно твердило своё: того, что сделал, Наталья никогда ему не простит. До чего же опустился - руки скрутил жене, когда можно было разойтись с ней с достоинством, по-человечески! Вот чего больше всего нужно ему стыдиться. Интеллигентный человек... Хоть был бы и прав, не имел права так грубо говорить с женой. И теперь он сам себе противен. Нет, не может в таком состоянии, да и в таком виде предстать перед Наташиными глазами.
Куда деваться, как это переждать? У брата, в общежитии, конечно, не остановишься. Да и где он - неужели что-то случилось у родителей?
Поехать к матери - решил. Потому что куда же ещё?.. А заодно и узнает, живы-здоровы ли мать с отчимом. Хоть этим себе успокоит душу... Родная мать всё сделает для сына, жизнь свою за него положит, когда это нужно... Знал теперь Павел, что ему делать. К матери, к матери!.. Может, отчим будет недоволен, да не беда: отчим всегда отчим, а не родной отец! Это он заставил мать переехать в район, чтобы не мешали ему дети. Недалеко, правда, с полчаса езды на электричке, но из-за отчима бывает Павел у матери редко, а Геннадий, наверное, ещё реже. В конце лета на её именины съехались все. Наталья даже родственников своих привела - двоюродную сестру, тетю с дядей - чтобы побыли немного на природе. Помнит, переживал, потому что Наталья с дядей в лесу заблудились. И мать тоже тогда переживала.