Накрапывал дождь - осенний дождь, который уж как разойдётся, то не будет ему конца-края. Под накрытием собирались ранние пассажиры. Кто-то с толстым портфелем будто поздоровался с ним, Павлом, а он не мог вспомнить - что за человек? Поглядывал на него, пока тот не нахмурился и не отвернулся. Павлу он показался каким-то подозрительным. Подумал - намеренно следит за ним, будто бы совершил преступление. Или неизвестность, думал, в которой он теперь находится, - не самое большое наказание? И первое, что надо сделать - избавиться от этой неизвестности, никого не призывая себе на помощь - ни матери, ни отчима, ни брата. Пусть потом будет что угодно, но сначала...
И вот Павел, наконец, перед своим домом. Удивляется - никто не обращает на него внимания, все проходят мимо, куда-то спешат. Уличные акации шумят - то ли на ветру, то ли от дождя...
Запрокинув голову, взглянул на свой этаж. Окно, видел, закрыто, белеет занавеска. Наверное, из-за неё смотрит на улицу Наталья, ведь ждёт, когда он вернется. Павлу ещё тревожнее стало на душе: как всё-таки встретит его? И как повести себя ему самому? Войти, как мальчик, который натворил вред и больше всего боится наказания? Нет, твёрдо сказал себе, за всё, что потребуется, он ответит с достоинством!
Решительность вдруг овладела им. Страх исчез из его сердца. Пусть всё то произойдет, что должно произойти. Опасность, которая, чувствовал, подстерегает его, вознамерился встретить с открытым лицом.
Оборвала воспоминание - зачем об этом вспоминать? И всё же вернулась мысль к Павлу: таким, как он, трудно в жизни, а может, потому и трудно, чтобы они изменились? Жизнь - суровая школа, и в конце концов доучивает каждого. Надо бы ей, матери, понаблюдать немного за Павлом. Но как? Сыновья отчима не любят, хотя без него вырастить их было бы ой как трудно! А чтобы остаться на некоторое время в городе и пожить немного возле них - не может быть и речи. Викентий, во-первых, этого ей не позволит, во-вторых, Наталья выгонит её из дома. Приязни между ней, матерью, и невесткой, нет, да и будет ли. Павел же мягкий, слишком уж мягкий. А впрочем, давно вырос и вылетел из гнезда - зачем теперь нужна ему мать? Разве только внуков привезут, если родит их Наталья. Но такие красавицы, как она, с этим не спешат - о детях надо заботиться, ночей не досыпать. Приходят в себя, правда, но поздно. Так может и с ней, Натальей, случиться... Коли уже не случилось...
И к Геннадию, к сыну:
- А как там Наталья?
- Кто?.. - И на этот раз посмотрел прямо в глаза.
- Невестка, Наталья?
- Не знаю...
- Бываешь у них?
- Да, все некогда...
- Как это некогда?
- Мама, у меня уже своя жизнь, а ты меня всё ещё считаешь ребенком! - в голосе сына слышалась раздражённость.
- Для того не очень много времени нужно.
- Но нужно?
- Нужно, это правда, - задумалась мать, - Но я бы хотела, чтобы нам с Натальей как-то примириться, прийти к согласию - всё же одна семья.
- Теперь будет мирно.
Снова и снова пристально поглядывала мать на Геннадия, думая: такой, что тайны и родной матери не хочет сказать. А что, если он такой жестокий? Предупредить хотела Геннадия, сказать: смотри, мол, чтобы ни одна сиротина тебя не проклинала, потому что это хуже всего, когда люди шлют тебе проклятия, - но промолчала: не знает ещё ничего, а тут и без того в его глазах грусть. Взяла сына за плечи.
- Скажи, и тебе будет легче.
И действительно уже хотелось рассказать матери обо всём, но как - не знал. Выдержит ли мать со своим больным сердцем, а в пригородном поезде кто окажет медицинскую помощь? Скорая не приедет, врач не поспешит... Поэтому ей не сказал и дома, в лесу.
Взглянул в окно - скоро, уже скоро. Виден пригород. ещё одна остановка - и городской вокзал. Возьмут такси, заедут в больницу - там ей и скажет, что произошло в Павловой квартире...
Среди толпы, как между деревьев в лесу, заблудился Геннадий - людно было на привокзальной площади. Но стало как будто легче дышать.
- В больницу! - попросил Геннадий, когда подошла их очередь к такси, и водитель легко ударил дверцей машины.
Затаила дыхание:
- Павел в больнице? Произошла авария?
- Успокойся. Просто у тебя сердце...
- Не бойся, сердце у меня уже всякое горе видело! Вези к Павлу!
- Тогда на Подвальную, - сказал шофёру Геннадий.
Сидя в машине на переднем сидении, ещё издалека узнала мать дом Павла, в котором уже раз побывала и даже заночевала. Приехала к сыну, чтобы после ремонта помочь убрать квартиру - очень устала, и не пустил её Павел, уговорил, чтобы осталась до утра. И Наталья, правда, умоляющими глазами посмотрела, сама ей, Олимпиаде Романовне, постелила постель.
Или и сегодня, думала, заночует у сына? Чтобы понаблюдать, как они живут, как разговаривают, как друг на друга смотрят - всё хотела знать, чтобы сделать вывод: счастлив сын или нет? И если счастлив, она будет только радоваться, хотя ей лично Наталья не нравится. Не хочет она, мать, вмешиваться в их дела, чтобы потом он не сетовал, что они с Натальей из-за неё не имеют жизни. Пусть будет и с Натальей, лишь бы счастлив был Павел!