Все ближе и ближе подходило огромное красное войско, так что в общем хоре можно было различить отдельные голоса, воинственные выкрики и леденящие кровь завывания. Вот-вот эта масса сорвется и покатит, ощетинившись примкнутыми к ружьям штыками, и сомнет нас. Красные намеревались нанести последний и сокрушительный удар, бросив на штурм бунтующей станицы крупные силы.
Обходные колонны большевиков, сопровождаемые вооруженными автомобилями, уже выходили глубоко нам в тыл, как огромная свора взявших след злых охотничьих собак. Полки спустили с цепи, и ничто не могло остановить эту нестройную атаку чудовищной массы вопящих людей на открытую мятежную станицу. Часть артиллерии красных, снявшись с позиций, походным порядком направлялась к Заплавам.
И вот теперь проклятые "товарищи" легко и планомерно расстреливали нас из пушек. В этом мире не было ничего, кроме шума, грохота, криков, дыма и свиста пуль. Мир этот был адом, заполненным дымом и огнем. Ситуация выглядела настолько безнадежной, что я злобно улыбнулся и выругался. В этот день всё шло наперекосяк, абсолютно всё, разве что, мы еще оставались по-прежнему на месте, и то только потому, что отступать нам было некуда, позади разлившийся Дон. И это значило, что сражение еще не проиграно. Кто говорил, что все будет легко? Это только в шахматах всегда одни и те же правила и количество пешек с обеих сторон одинаково. В жизни все не так.
Не было никакого сомнения, что большевики, эти человеческие отбросы, с полной уверенностью уже считали в этот момент себя победителями и бой оконченным, тем более, что в это время в наших частях произошло замешательство, они перемешались и почти прекратился ответный ружейный огонь. Похоже, "товарищи" думают, что смогут просто пройти через нас. Обломаетесь, красные сволочи! Не все еще потеряно, пока не потеряна последняя надежда! Сейчас было не время для паники. Было время для холодных умов и беспощадной борьбы.
Насколько большевики уже считали себя победителями, показывала телеграмма красного главкомверха, хромого дегенерата Яшки Антонова, посланная им – всем, всем, всем в том числе в Кремль Ленину и найденная позднее нами:
"Наша победа полная, белогвардейские банды у Заплав совершенно уничтожены и вместе с Денисовым и Поляковым сброшены в Дон".
Полковник Денисов и я руководили боем и весьма внимательно следили за его дыханием. С самого раннего утра, Денисов, как заведенный, носился с одного участка на другой, появляясь в наиболее опасных местах, и всюду своим личным примером воодушевлял казаков и поддерживал в них веру в победу. Под ужасающим огнем полковник компанейски расхаживал среди казаков, как добрый сосед, наслаждающийся утренней прогулкой. Он, похоже, свое дело знает.
Когда красные броневики и грузовики приблизились к станице, то из укрытий по ним посыпались мои "гостинцы" из напалма и самодельного динамита. Скоро на улицах чадили жаркими кострами несколько броневиков и "ваххабитских" грузовиков с установленными на них пулеметами. Языки пламени жадно лизали раскаленную броню, и вокруг воняло горелым мясом. Воздух был мутен от зловонного дыма. Продвижение большевиков застопорилось.
Станица была не самым подходящим местом, где солдат можно выстроить в боевой порядок и вести залповый огонь. Это было место, пригодное для мгновенных перестрелок и уличных стычек, место, где солдаты могут оказаться вдали от офицеров и будут вынуждены драться без приказов. Колонны не могли совершать марш в сомкнутом строю сквозь лабиринт окруженных изгородями садов. Передние ряды красных рассыпались, потеряв стройность. Чтобы выжить в этом кошмаре, нужно было биться, побеждать, наступать, продвигаться вперед, переступать через мертвых и умирающих, стрелять, перезаряжать винтовки, и снова стрелять. С этим у "товарищей" наметились большие проблемы.
Теперь самое время порубить в капусту наглых красных артиллеристов, когда надо, я мог быть хитрым, как змея. Создавшееся положение, мы, как будто, учли правильно. Переломный момент! Пора тигру выпустить когти! Наспех приведя в порядок наши конные части, мы пустили их в атаку против обходной колонны красных. В то же время, последний наш резерв – сводную сотню подъесаула Сафронова, состоявшую наполовину из ординарцев штаба, да очутившуюся под рукой полусотню пеших казаков, людей, закаленных и ожесточенных до крайней степени, мы бросили в лоб наступающему противнику, победоносно шедшему к станице. Большинство офицеров нам удалось вооружить винтовками, отобранными у китайцев Шэн Сю-Чена, которые не горели желанием сражаться, прятались по щелям и уже прикидывали, как лучше перейти на сторону большевиков. И полковник Денисов и я в этой самоубийственной атаке принимали непосредственное участие. Хочешь, чтобы работа была сделана хорошо, сделай ее сам!
