— Да, бандиты в черных масках действительно появились... Но это обывательские выдумки, что они нападают только на богатых. Они никого не щадят. В железнодорожной больнице лежит пострадавшая от их рук певица Глебова, вовсе не богатая. Около горнозаводского поселка тяжело ранены два милиционера. Один из них вчера умер. Уголовный розыск... ведет...
— Возьмите нас в помощники! — вскочил Почуткин.
— Черные маски — бандиты опасные, — остановил порыв Почуткина Феликс, — тут большой риск. Опытные люди нужны.
— Нас зато множище! Мы же комсомольцы, сознаем необходимость борьбы и риска.
— Не торопитесь, будет нужна помощь, попросим... Хочу привести один пример...
Докончить Феликс не успел: на столе задребезжал старенький телефон.
— Да, это я! — отозвался Феликс в трубку. — Слышу, слышу, товарищ Владимиров! Сию минуту буду.
И, повернув ручку отбоя, он с сожалением произнес:
— Такая уж тут работа, так что придется мне с вами на сегодня проститься. Но я рад, что мы познакомились. Все, что у вас еще не высказано, доскажите товарищу Юрию. Он, кажется, ваш хороший приятель... — с улыбкой закончил Феликс уже в дверях.
— Юрий, приходи к восьми часам вечера в наш клуб в день Восьмого марта, — смущенно проговорила Тамара.
— Приду, обязательно приду! — обрадовался Юрий.
— Конечно, придет! — согласился и Почуткин. — Ведь фабрика — родной дом для Юрия... Да и спайка у нас не на один вечер. Верно?
— Верно! — кивнул Юрий.
Владимиров и Егор Иванович с поручением справились успешно. Когда Феликс пришел в отделение милиции, вся документация, в том числе и акт судебно-медицинской экспертизы, была уже готова. Экспертиза показала, что смерть неизвестного бородатого мужчины последовала от удара в висок каким-то тупым предметом. Ни удостоверения личности, ни других бумаг в карманах убитого не обнаружили. Но в окровавленной шапке, которую позднее отыскал в сугробе, неподалеку от места происшествия, Егор Иванович, за подкладкой оказалось письмо.
— Карманы осмотрели тщательно? — поинтересовался Феликс.
— Газетку рядом стелили, чтобы ни одна мусоринка не исчезла, — заверил Владимиров и добавил с гордостью: — Делали так, как вы, Феликс Янович, нас учили.
— А что предприняли для опознания трупа?
— Думал поначалу спросить владельцев домов вокруг Лузинского рынка. Но вот нашли письмо.
Письмо, написанное четким крупным почерком, было адресовано женщине. В нем сообщалось о каких-то «негодных людях» и их «недостойных поступках». Автор письма каялся, что и сам тоже долгое время находился в «ватаге» этих «негодников», но решил порвать с ними и уехать с Урала. Затем он признавался в любви той женщине, которой писал и которую называл Аринушкой. Упоминал о серьгах, отобранных у нее грабителями.
«Слава Исусу Христу, — говорилось в конце письма, — что сережечки снова у тебя, любимая моя касаточка Аринушка. Знай, что любовь сотворяет чудеса: из охлестыша родит хорошего человека, из лодыря — трудолюбца. Разве только из дураков и закоренелых бандюг с лесной дороги ничего доброго не вылепит...»
И покаявшись еще раз в былых грехах, неизвестный — подписи в письме не было — навсегда прощался с Аринушкой.
— Где труп? — спросил Феликс, быстро прочитав письмо.
— В покойницкой железнодорожной больницы, — ответил Владимиров, набивая табаком трубку. — Главный врач той больницы и проводил экспертизу.
Вечером Феликс докладывал начальнику угрозыска о всех событиях прошедшего дня. Никифоров внимательно слушал, иногда кивал головой. Перед ним на столе лежало письмо к Аринушке.
...Валя-санитарка сразу же узнала недавнего посетителя, принесшего серьги. Записав ее показания, Феликс попросил Егора Ивановича привести Ускова, который продолжал дежурить около палаты своей жены.
Долго и внимательно смотрел он на труп, наконец, развел руками и виновато произнес:
— Не знаю, дорогой товарищ, что и сказать... Разрешите, с вашего позволения, собраться с мыслями.
— Да, конечно, я вас не тороплю, — согласился Феликс.
После некоторого молчания Усков неторопливо заговорил, как бы на ходу припоминая:
— Покойника мы с Ириной могли встречать... вернее, видели лишь в ресторане у нас, то есть... в ресторане «Пале-Рояль»... Я его немножечко запомнил. Думаю, не ошибаюсь.
— Жена ваша по-прежнему в тяжелом состоянии?
— В тяжелом, в тяжелом, — жалобно простонал маленький человечек. — Но Ирина тоже бы узнала покойника. А что с ним произошло?
— Его убили.
— Кто?!
— Пока ищем... Серьги вашей жене возвратил он.
Тут Никифоров прервал доклад Феликса:
— Итак, Феликс Янович, дело о черных масках следует объединить с делом об убийстве этого человека... Так и затвердим. А в ресторане «Пале-Рояль» ты успел побывать?
— Я не только там был, — отрапортовал Феликс, — но по очереди вызывал швейцара, и официанток, и хозяина ресторана в железнодорожную больницу.
Однако все служащие «Пале-Рояля», хотя разговор с каждым велся с глазу на глаз, испуганно шептали:
— Вижу первый раз.
— Не ведаю.
— Клиентов много.
— Не припомню.
А владелец ресторана, услышав про показания Ускова, хмыкнул и величественно сказал:
