«Помнишь, когда тебе ужасно захотелось иметь деревянную лошадку, на которой мы ездили в коридоре, то на следующий день она была твоей. Меня уговорили подарить ее. Ведь тебя надо жалеть. Ты такой худенький, умный, будущая надежда нашей лестничной клетки…
…В школе, чтоб ты мог спокойно решать задачки, я брал на себя твои дежурства, бегал на физкультуре марафонские дистанции, признался, что вышиб окно, которое разбил ты. Я понимал — тебя надо щадить.
…Когда в институте ты влюбился в Эллочку и она отвлекла тебя от лекций, я мужественно взял инициативу на себя. Я водил ее на футбол и в кино. Покупал ей подснежники, мороженое, конфеты. Я сам чуть не женился на ней, пожертвовав любовью к Вере.
…На распределении я выбрал единственное направление на Север, чтоб, упаси бог, тебя не послали туда, где можно простудиться.
…Я взял на себя всю черновую работу. Ездил за тебя в командировки.
…Я уступил трехкомнатную квартиру.
…Я купил мотоцикл, чтоб ты не страдал от автобусной толчеи.
…Уезжаю. Оказываю последнюю услугу. Чувствую, что могу повредить твоей карьере. Сейчас со мной чаще советуются, чем с тобой. Это может плохо кончиться.
Прощай. Твой Миша».
Я долго сидел, обхватив голову руками. Миша. Миша! Конечно, я кое-что замечал. Кое о чем догадывался.
Я помню злополучную лошадку. Целыми днями я ездил на ней в нашем темном узком коридоре меж пыльных ящиков. А в это время во дворе разыгрывались схватки краснокожих индейцев с бледнолицыми братьями. Помню разбитое окно. Я надеялся, что в наказание меня переведут в параллельный класс к любимому учителю. Эллочка! Может, я и добился столь малого, что ее нет рядом. Распределение! Сорвалась задуманная научная работа. Мечта о северном сиянии, хрустящем снеге, оленьих упряжках… А ужасный мотоцикл, от которого полдня трещит в ушах. Я забыл, когда гулял пешком, видел город, общался с товарищами.
Горестные мысли сменяли одна другую. Из большого зеркала на меня печально смотрела сгорбленная, тщедушная фигура.
Мой внешний вид меня возмутил. Наполнил злостью. Я даже приподнялся.
Нет! Нет! Нет! Прекрасно! Уеду! Начну сначала! Уйду в общежитие. Буду бегать по утрам, тягать гантели. Заведу новых друзей. Вникну в работу. Замотаюсь по командировкам. Все создам себе сам! Все!
Я встал. Схватил заявление. Шагнул к двери. И тут же вернулся, бессильно опустившись на стул.
Ходить было бесполезно. Ведь как раз Мишу я готовил в свои заместители.
Он родился в самолете. В пятичасовом рейсе из «А» в пункт «Б».
На первое время его отвезли к бабушке. Потом на время к тетушке.
Временно отдали в ясли, затем в детский садик. В семь поступил в школу. Перешел в соседнюю. Перевелся с математическим уклоном. Закончил английскую.
В детстве имел временных друзей. Время от времени (до первых котят) заводил кошек.
В студенчестве временно работал лаборантом, чертежником, грузчиком, инструктором по плаванью, распространителем билетов, воспитателем. Временами замещал корову, быка, льва, медведя в спектаклях государственного драматического театра. Брал на короткое время белый костюм для свиданий. И одалживал на продолжительное время деньги.
Уехав по назначению, получил временную должность. Пользовался временными нормами. Создавал временные проекты. Строил временные сооружения. Уволился. Устроился.
Временно прописался в общежитии. Снял на время комнату. Временно (на год) въехал в квартиру товарища. Взял напрокат стулья, стол, шкаф, ковер, холодильник, телевизор, ложки, вилки, шлепанцы, электролампочки.
Одно время влюбился в табельщицу. В то же время встречался с учительницей. Увлекся конструкторшей.
Женился. Разошелся. Сошелся.
Переехал на Дальний Восток. Сманил экономистку.
Разругался. Списался.
Перебрался в Прибалтику. Нашел журналистку. Потерял.
Вступил в кооператив. Вышел.
На время купил «Запорожец». Продал. Купил «Москвич». Продал. Временно приобрел «Жигули».