В сентябре темнеет довольно рано. «Амбассадор» был для Пэта связан с чудными воспоминаниями молодости — чего стоила хотя бы «Кокосовая роща»,[120] где режиссеры по вечерам встречали миловидных девиц и к утру превращали их в кинозвезд. Сейчас у парадного входа отеля происходила какая-то суета, и Пэт задержался, чтобы понаблюдать. Крайне редко ему случалось видеть такое количество багажа — даже при переездах Глории Свенсон или Джоан Кроуфорд[121] масштабы были поменьше. Затем он увидел двух или трех слуг в тюрбанах, возящихся с багажом, и все понял. Магараджи от него сбегали.
Когда сэр Сингрим Дак Радж и его племянник, одновременно — будто по команде — натягивая перчатки, вышли на улицу, Пэт шагнул из сумрака им навстречу.
— Драпаете, да? — спросил он. — Как вернетесь к себе, скажите им всем, что один американец мог бы…
— Я оставил вам записку, — прервал его принц Джон. — Я считаю, что сегодня днем вы держались достойно, однако ситуация сложилась на редкость неприятная.
— Да уж, на редкость, — согласился Пэт.
— И мы назначили вам обеспечение, — продолжил Джон. — Помолившись и помедитировав, мы решили, что вы до конца своих дней будете получать пятьдесят соверенов в месяц — это порядка двухсот пятидесяти долларов.
— На каких условиях? — с подозрением спросил Пэт.
— Выплаты прекратятся только в случае…
Джон закончил фразу шепотом на ухо Пэту, и лицо последнего осветилось облегчением. Условие не имело ничего общего с алкоголем и блондинками, — по сути, оно не имело ничего общего с самим Пэтом Хобби.
Джон забрался в лимузин.
— Прощай, предполагаемый отец, — сказал он почти ласково, прежде чем захлопнулась дверца.
— Прощай, сынок, — промолвил Пэт ему вслед и провожал взглядом машину, пока та не скрылась вдали, а затем отвернулся, чувствуя себя, как… как Стелла Даллас.[122] В глазах его стояли слезы.
Он был предполагаемым отцом — что бы это ни значило. Чуть поразмыслив, он решил: так оно все же лучше, чем не быть отцом вообще.
На следующий день он пробудился очень поздно с радостно-похмельным ощущением, причину которого смог вспомнить не сразу, пока в голове его вновь не прозвучал голос юного Джона, повторяющий шепотом: «Пятьдесят соверенов в месяц при одном условии — выплаты прекратятся в случае войны, когда все доходы нашего княжества перейдут под контроль Британской империи».
Спустя мгновение Пэт с тревожным криком устремился к двери. У порога не было ни «Лос-Анджелес таймс», ни «Экзаминера» — только бульварный ежедневник «Тодди». Пэт лихорадочно перелистал желтые страницы. И в самом конце, после рекламок и частных объявлений, после бесконечных таблиц с результатами бесконечных скачек, его взгляд наткнулся на коротенькое сообщение:
Лондон, 3 сентября. Сегодня утром Чемберлен объявил войну Германии. Из Европы телеграфируют: «Англия верит в победу, Франция не отступит, Россия ждет своего часа».
Под большим полосатым зонтом на пешеходной дорожке бульвара, объятый волнами голливудской жары, сидел человек. Звали его Гас Венске (никакого родства со спортсменом);[124] одет он был в пурпурные брюки, светло-вишневые туфли и небесно-голубую рубаху из модного магазинчика на Вайн-стрит, по виду практически неотличимую от пижамы. Гас Венске не был чудаком или клоуном, и наряд его вполне соответствовал характеру его профессиональной деятельности, о каковой свидетельствовал плакат, помещенный рядом с зонтом:
ПОСЕЩЕНИЕ ДОМОВ КИНОЗВЕЗД.
Клиенты не спешили появляться, и от нечего делать Гас окликнул не слишком презентабельного мужчину, который стоял неподалеку перед пыхтящей и дымящейся машиной, озадаченно наблюдая за ее попытками остыть.
— Эй, приятель! — позвал его Гас. — Не хочешь повидать дома звезд?
Мужчина оторвал налитый кровью взгляд от своего авто и перевел его на Гаса.
— Навидался уже, — сказал он презрительно. — Сам в кино работаю.
— Актер?
— Сценарист.
Пэт Хобби теперь стоял спиной к своей машине, со свистом выпускавшей пар из радиатора, подобно небольшому паровозу. Насчет домов звезд он сказал правду — только сейчас это уже было в прошлом. Некогда его имя то и дело мелькало на экране в те несколько секунд, что отводятся в титрах для указания сценариста, но последние пять лет услуги Пэта пользовались все меньшим спросом.
Настало время обеда, и Гас закрыл свою лавочку на перерыв, запихнув буклеты и карты в портфель и удалившись с ним под мышкой. Солнце пекло немилосердно, и Пэт Хобби нашел укрытие под зонтом, развлекаясь просмотром оброненного мистером Венске буклетика. Всей наличности у Пэта было ровно четырнадцать центов, иначе он позвонил бы в гараж и вызвал механиков, а так оставалось только ждать.
