Жора вспоминает, как в юности он провёл 3 дня в Санкт-Петербурге. Именно тогда он был по-настоящему счастлив. Что же изменилось с тех пор? Почему всё стало другим, неинтересным? На что похожа его жизнь? Это рассказ о рождении взрослого человека. Это прения души. Это несогласие. Это влюбленность.
Пальцы стучали по столу, и не давали моим мыслям думать, вечно отвлекая меня – мол, тут не так отыграл мелодию, там сфальшивил. Черт побери! Я ведь просто наигрываю всякие глупости, как же получилось, что и в собственной голове мне нет покоя?!
Что я хочу? Чай? Нет, опять заваривать его, потом эта идиотская банка, мой отец как обычно все сорта перемешал, наверное, она будет вонять… Да, она воняет, воняет всеми оттенками мещанства и экономии, как будто все что я не выношу, ненавижу, мать его, не перевариваю, объединилось в одну банку. В одну долбанную банку! Я целый год собирал разные сорта шен-пуэра, улунов, хранил их, только ради того, чтобы мой отец смешал их в одной банке. Dies irae. Теперь вместо утонченного аромата Тибетских гор, или индийских полей, или еще чего-нибудь далекого и прекрасного, старая банка Нескафе пахнет язвительным набором скупости, глупости и мещанства. Эта квинтэссенция запахов так притягательно для моего отца, и так отвратительно и неприемлема для меня.
Вены на моих висках опять запульсировали, злость окучивала меня собою, и я вновь всех ненавидел. Я высыпал на поднос немного чая, и как одержимый рассортировав похожие друг на друга листочки, заварил только те, что больше всего мне напоминали дикий шен пуэр…
Глоток. Да. Это он. То, что мне больше всего нужно, то, что отгоняет от меня мои проблемы, дуновения чего-то древнего, идеального и в то же время простого.
Оглядываюсь. Квартира конечно ничего себе. Нормальненько. Безусловно, это не то убранство что мой мозг вызволяет себе строить в моих мечтах или снах, но для студента среднего звена лучшего вуза страны, планеты и галактики – вполне достойно. Я сидел у окна, на кухне, и спокойно пил чай, в красивой кружке, и блюдце у нее было такое легкое, с очень аккуратным рисунком. Я смотрел в даль, туда где у меня все хорошо, и вроде бы взгляд был направлен от себя подальше, но мысли, будто бы под чужим ветром, возвращали меня в мое тело, в мою судьбу.
Да, моя мать была права вчера. Уже пора определяться с дальнейшей жизнью, надо наконец-то понять куда класть свои яйца, в чью зависимость прыгнуть с головой?
Быть клерком в министерстве, значит сидеть в течение дня с раскрытыми широко глазами, думать о вечном, продлевая подписку в Порнхабе и перечитывая объявления о сдаче двушки, ближе к метро, с окнами на солнце? Расхаживать в красивых брюках, периодически почесывая задницу в лифте, да так, чтобы не фиксировалась камерой на потеху ребятам из охранки. Каждые два месяца пытаться бросить курить, но из-за очень красивой курящей коллеги губить свое здоровье с надрывом, слушая ее бесконечно интересные разговоры непонятно о чем, и покуривая этот идиотский Мальборо, чей владелец сдох от рака и на чей путь ты тоже встаешь, кретин. Периодически выбираться на белый свет, прихорошенным, с язвительно-приветствующей улыбкой, которая так и говорит «у меня изжога» или «повысьте пожалуйста, я очень хочу купить тот порше в кредит». С другой стороны, разве регулярные фуршеты – не лучшая ли душевная взятка для начинающего дипломата (если ты вовремя сдал отчеты и если пустят конечно)? Нет, Жора, that’s too fast. С чего ты вообще взял что в МИДе так все и работает? Может быть они там действительно работают, конечно не «не покладая рук и ног», но все же работают. Не могут же наши налоги уходить не весть куда, мы же в России живем, а не в какой-нибудь Латверии.
Как же приятно иногда стоять на балконе, особенно зимой. Хоть я никогда не любил город, города как явление – вещь крайне злая и негативная, город редко любит людей, он обычно просто подавляет их, люди для города – как третья жена, якобы по любви, но на самом деле Он просто разрешает тут жить. Город разрешает тебе ходить по его плиткам, и он разрешает тебе думать, что ты не такой, как все остальные 15 миллионов человек, или же наоборот, ты точно такой же как они все. На самом же деле, городу плевать, ты всего лишь еще один очередной хлебальник, хлебасосина. Всегда, старайся смотреть на вещи объективна, твои глаза достаточно карие чтобы их и так искажать, не делай это дважды. С другой стороны, стоят же на полках «восстановленные соки», вдруг и у меня получится победить мою субъективность?
Ты только посмотри, столько людей ходит по улице, они все такие разные. И у всех совершенно разные причины торопиться. Глянь, вот человечек бежит вприпрыжку, и на светофор только украдкой глянул, куда же он так? Или вот, дама с сумочкой и с прической из 90-х, видно красивая была когда-то, да и сейчас глаза живые, чего уж врать. Какие они все разные! Ведь только кажется, что все мы в одной каше варимся, это просто наш мозг такой, он всех нас склеивает, он ленивый до ужаса, ему что торт «Наполеон», что бисквит – один сахар.
Ты один из них? Ты человек из этих людей? Когда ты наконец-то будешь также куда-то торопиться? Когда тебе будут приходить смски от кого-то кроме оператора связи и салона бытовой техники. А ты думал, ты вообще человек? Кто же ты?
Шалость
