Я делала Владиславу Олеговичу Карнадуту массаж, который называется "спинку потри" и "пощипай мне мышцы здесь и ещё вот здесь". Можно было не спеша говорить о событиях последней недели и о делах назавтра. Я убедила Влада отправиться за припрятанной дичью не малым отрядом, как сначала собирались, а, наоборот, подключить всех людей. Пустить вперёд "топтунов" - чтобы те проложили лыжню через реку и по снежной целине, километров пять. Вторая группа выйдет минут через тридцать, и проедет по готовому лыжному следу, а потом дальше проложит дорогу - столько, сколько сможет, чтобы наверняка вернуться в лагерь и не обморозиться. И только потом по хорошей лыжне ещё дальше, - если всё сложится как надо, - до самого схрона, пройдут добытчики. Опасно в мороз ночевать в снегах. Влад потом признал, что это было верное решение, и только благодаря готовой лыжне добытчики успели: и достали дичь из ямы, и к темноте вернулись к реке и подали сигнал. А в лагере их поджидали: я организовала, - встретили на льду реки и за них тащили в гору мёрзлую добычу. И добытчики поднялись по склону налегке, обхлопывая себя руками и растирая лицо. Мороз тогда крепчал с каждым часом. Они точно рисковали кого-то оставить замёрзшим в снегах, но обошлось. А потом дней десять мы даже по лагерю передвигались быстрыми перебежками, а дежурные сменялись на заготовке дров каждые полчаса, вздрагивая от одной мысли, что надо выходить наружу, потому что термометр ушёл в минус и его шкала кончилась.
В лесу громко, как выстрелы, трещали деревья.
Мы с утра и до ночи шили из одеял куртки с капюшоном для охотников. Под куртки мы им смастерили комбинезоны, тоже из одеял, закрывающие ноги и грудь до подмышек. Ребята рассматривали себя в новой одежде перед зеркалом и ржали друг с друга, экспериментируя с капюшоном куртки, который затягивался шнурком вокруг лица. Они назвали эту одежду "лунтик". "Лунтику" полагаются ещё и валенки, простёганные из тех же одеял, снизу подбитые кожаными латками. Это хорошая одежда, я уверена, но при минус сорока и валенки, и куртки через полчаса перестают согревать, а лицо мёрзнет сразу, и холодный воздух не успевает прогреваться в носу и, колючий, врывается в бронхи. Таня ждёт первую пневмонию и запасает жир с мяса животных - для растираний. Но дичь совсем не жирная. Вот если бы был убит медведь! В своей бесценной книге Фатеев пишет, что на медведе очень много жира...
Напрягает то, что быстро расходуется запас солярки, хоть подачу тепла на все корпуса, кроме административного, ребята отключили и слили воду из системы. Они молодцы, устраивают мозговой штурм, обдумывают проблему, прежде чем решать её, и пока справляются. Я отдала Карнадуту пистолет. И сделала это с облегчением. Я до сих пор болезненно вспоминаю тот роковой день выстрела, и Толя Тегленков, уже не страшный, весь состоящий из мозаики мелких и совсем не злых воспоминаний, стоит перед глазами. Я знаю, вина в его смерти на мне, и эту вину мне носить-не выносить, хоть убила его не моя пуля...
Влад сказал, как отрезал, что все парни считают - если бы не я, в лагере была бы большая резня. И его, Карнадута, уже скорее всего в живых бы не было: он бы в память о Дениске горло рвал каждому в группе Краснокутского.
- Всё не просто, - признался он мне. - Ты столкнулась с этим в первый раз, а за вашей спиной у нас порой такое происходит! Но, пойми, мы же не стреляем и не режем друг друга. И это не значит, что вы, девушки нам не дороги. Просто... это жизнь, это мужской мир и мы готовы к этому.
Его слова меня расстроили.
- Ты справляешься? - тревожась, спросила я.
- Справляюсь. Видишь - живой до сих пор, - хмыкнул он.
- Матвей скулит, хочет к вам, стал стесняться того, что живёт посреди девчонок, - заметила я.
- Ещё чего! Рано. Матвею в нашу стаю не надо ещё лет шесть. И я за этим прослежу. Хватит ему Большого Друга Стопноги.
Я украдкой вздохнула.
Из-за реки Влад вернулся другим. Я понимала, смерть Дениса выбила почву у него из-под ног. Он доверял Денису Понятовскому как себе, и чувствовал уверенность, словно за спиной была надёжная опора. И вдруг этой опоры не стало. Я давно замечала, что Жека Бизонич стал держать дистанцию с Карнадутом. Они не в ссоре, но... даже думать боюсь, в чём причина. Когда жив был Понятовский, он объяснял их симметричные синяки и разбитые губы: "Всё в порядке, Алина Анатольевна, всё под контролем. Два боксёра разминались на досуге. Мы, футболисты, тоже пару раз схлестнулись командами - вспомнили прошлое. Не переживайте!" И что мне оставалось делать? Адамчик сосредоточился на своей Лильке и ничего вокруг не замечает. У них с Лилей всё тихо, бережно, но была бы возможность, они бы приклеились друг к другу - не оторвать.
Когда морозы ослабели и днём воздух прогревался до минус двенадцати градусов, Славка Левант решительно напряг Карнадута, требуя организовать экспедицию к таинственному трупу пилота. "А если с ним оружие?", - этот довод Славы, почему-то не приходивший никому в голову, всех подстегнул.
