– А ты передай ей, чтобы не волновалась, – сказал Эвиатар. – Это сказка с хорошим концом.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Тогда ладно.
– Все лесные звери поспешили к реке, которая протекала посреди леса, чтобы защититься от огня. И только скорпион стоял на берегу и чесал себе клешнями голову. Как вы думаете, почему он не входил в воду?
– Потому что у него аллергия! – предложил Нимрод (у него аллергия на шоколад, йогурт, пчелиные укусы и весеннее цветение).
– Точно, – сказал Эвиатар. – Скорпион живет на суше. Его тело не приспособлено к воде. Но ему повезло. Потому что в это время там проходила… Кто? Черепаха. «Привет, черепаха, – сказал скорпион. – Можешь перевезти меня на спине на тот берег?» – «Ни за что! – ответила черепаха. – Ты меня укусишь». – «Зачем мне тебя кусать? – сказал скорпион. – Если я тебя укушу, мы оба утонем». – «Но ведь ты Скорпион Скорпионович, и ты обязательно меня укусишь», – сказала черепаха. «Обещаю тебе, Черепаха Черепаховна, что ни за что тебя не укушу», – сказал скорпион. «Поклянись!» – потребовала черепаха. – Пусть поклянется Господом Богом! – предложил Нимрод (одна из воспитательниц у них в детском саду очень набожная).
– «Клянусь, что не укушу тебя!» – сказал скорпион. И черепаха позволила ему залезть ей на спину. Огонь, охвативший деревья, быстро к ним приближался, поэтому они поскорее – насколько слово «скорость» применимо к черепахе – зашли в реку. Черепаха плыла к другому берегу, а скорпион лежал у нее на спине, держа клешни высоко над водой.
– Это страшная сказка, – сказала Лири. – А ты обещал Андреа, что будет не страшно. Можно я тогда возьму вас за руки?
– Конечно, можно.
– Они уже доплыли почти до середины реки, – продолжил Эвиатар, постаравшись придать голосу веселые нотки, – как скорпион вдруг почувствовал во всем теле зуд. Он знал, что это за зуд. Это был зуд, заставлявший его кусаться. Да, ему нестерпимо захотелось укусить черепаху. Он чувствовал, что прямо-таки обязан укусить черепаху. В конце концов, скорпион он или кто?
(В этот миг я чуть не ворвалась в комнату. Меня разозлило, что он собирался нарушить данное Лири обещание. Я знала, что конец у этой истории плохой, а Лири не всегда умеет отличить вымысел от реальности. Вообразит еще, что у нее по комнате ползают скорпионы!)
– Но тут, – Эвиатар повысил голос – будто специально для меня, будто знал, что я подслушиваю за стеной, – к ним незаметно подплыл большой добрый крокодил…
– Как же они могли его не заметить? – возмутился Нимрод. – Он ведь был большой!
– Пре-крас-ный во-прос! – Эвиатар явно растягивал слова, выгадывая время, чтобы придумать на возражение мальчика подходящий ответ. – Так вот… Во-первых… Крокодилы, хоть они и огромные, умеют подплывать тихо-тихо. А черепаха со скорпионом были так заняты переправой, а заодно и друг другом, что даже не подумали посмотреть – не плывет ли к ним большой и добрый крокодил, который всегда делает то, что должен делать добрый крокодил. Вот он к ним подплыл… тихо-тихо и, конечно же, под водой, а потом – оп! – открыл свою огромную пасть и… проглотил обоих!
– Господи спаси! – ахнул Нимрод.
– Оказались они, – продолжал Эвиатар, – у него в глотке. А вы знаете, что в глотке у крокодила тьма-тьмущая? Ни один лучик света туда не проникает. А что, по-вашему, делает скорпион, очутившись в темноте?
Лири с Нимродом молчали.
– Что вы делаете после того, как мама выключит свет и пожелает вам спокойной ночи?
– Дразнимся.
– А потом?
– Засыпаем, – сказала Лири.
– Вот именно! – сказал Эвиатар. – Так и скорпион. Он заснул. Забыл, что хотел укусить черепаху, и захрапел.
– Но крокодил, значит, их съел! – взволнованно сказал Нимрод.
– А вот и нет. Добрый крокодил не собирался их есть. Они вообще не в его вкусе. Одним глазом, который он всегда держит над водой, он увидел скорпиона на спине у черепахи и сразу понял, что сейчас произойдет, если только он не подплывет к ним сбоку и не сделает что-нибудь необычное. Ну вот он их и проглотил. А потом быстро подплыл к другому берегу и выплюнул обоих. Черепаха со скорпионом покатились по земле и раскатились в разные стороны. Черепаха поползла в одну сторону, а скорпион, который только-только проснулся, – в другую. Так все они – и скорпион, и черепаха, и крокодил – спаслись от огня, который не смог перебраться через реку, потому что он – огонь. Все хорошо, что…
– …хорошо кончается! – подхватила Лири. – Расскажи еще сказку!
– Нет, уже поздно, – сказал Эвиатар.
– А ты шепотом, – попросил Нимрод. – Ну пожалуйста!
– Только тихим-тихим шепотом, – согласился Эвиатар тоном заговорщика, и мои дети засмеялись. Я и сама, стоя за стеной, невольно улыбнулась.
– Ладно, воробышки, – сказал он. – Сейчас я выключу свет, а вы будете делать то, что делаете, когда становится темно.
– Мы подразнимся! – бодрым голосом выкрикнул Нимрод. – А потом заснем!
– Позови, пожалуйста, маму, чтобы пожелала нам сладких снов! – сказала Лири. (Я всегда желаю им на ночь шоколадных снов, мармеладных снов, зефирных снов и к каждому лакомству добавляю по поцелую.)
– Да, конечно, – сказал Эвиатар. – Сейчас позову.
