После того как я помогла психологам сформулировать законопроект, оформить два административных ходатайства и подготовить упорядоченный список требований улучшения условий их труда, основанный на прецедентах соглашений о заработной плате в других секторах, по палаткам прошел слух, что на бульваре находится окружной судья на пенсии, который предоставляет людям бесплатную помощь. Итак, Михаил, меня вдруг стали приглашать на собрания врачи, студенты, жители Южного Израиля, театральные работники. Их невежество в области законодательства было невероятным. Все, без исключения, не знали, каковы их права, и поэтому не составляло особого труда их спасать: очерчивать им варианты решения проблем, которые их волнуют. Я говорила, и они записывали. И задавали вопросы. Более умные и менее умные. Зерна и плевелы. Хаос, казалось, был одним из организационных принципов того, что творится на бульваре. И все же некоторые вещи оставались незыблемыми: например, стоячий воздух, который создавал ощущение, что ты движешься в супе. Или девушка с массой косичек, которая прилипла ко мне и все утро бродила со мной из палатки в палатку, время от времени заботясь о том, чтобы я пила воду.
Сама по себе ходьба среди палаток не была трудной. Но влажность, как уже говорилось, была сумасшедшей, гарь от машин, которые продолжали гнать по бульвару, прилипала к коже, и после изнурительной встречи с работниками театра (и невыносимой, Михаил, – сплошные мыльные пузыри и фантазерство) я извинилась перед моей проводницей и сказала, что мне скоро придется вернуться домой, принять душ.
Она громко запротестовала:
– Но, Двора, вас ведь ждут в других палатках! Вас призывает народ!
Я опустила глаза. Виновато. И она сказала:
– Недалеко отсюда есть дом, где мы принимаем душ. Пойдемте, я вас туда отведу.
●
Представляю тебя сейчас, как ты медленно проводишь пальцем по верхней губе – так ты всегда делал в зале суда, когда хотел выразить сомнение по поводу какого-то заявления, которое высказал адвокат или ответчик и которое в твоих глазах – явная ложь.
Чтобы твоя Двора пошла в душ к чужим людям? Я ведь в жизни не соглашалась ночевать в чужих домах под предлогом, что привычна к своему личному душу. И в гостиницы я привозила с собой торбу, набитую всякими мылами и косметикой. Чтобы так вот запросто, посреди дня, без сменной одежды пойти в вонючий душ, в котором моется весь бульвар?
Но тут такое дело, Михаил: они во мне нуждались. А во мне уже давным-давно никто не нуждается. Ты – на туманной стороне. Адар – один черт знает, где он.
Из офиса уже не звонят спросить, где хранится то или иное дело.
И ничего нет хуже, Михаил, чем чувствовать себя лишней. Лишней утром. Лишней днем. Лишней вечером. И вдруг возникает девушка, которая говорит мне, что я нужна, необходима, что меня ждут.
Я вскарабкалась следом за ней по лестнице одного из домов на бульваре, и на каждом этаже останавливалась, чтобы перевести дыхание.
●
В воображении – признаюсь и каюсь! – я видела молодежную квартиру со стенами в дырках от гвоздей и грязным, усеянным окурками полом. А тут за дверью с простым замком мне открылся пентхаус, просторный и со вкусом обставленный. Мощный кондиционер разбрасывал по комнатам воздух, прохладный, но не леденящий, и из сияющих чистотой окон видны были деревья фикусов, что растут на бульваре.
К нам вышел пожилой человек. Девушка ему заулыбалась: «Как дела, Авнер, все в порядке?» – «Все отлично, Мур», – ответил мужчина, а потом повернулся ко мне, взял меня за руку, поцеловал ее и сказал:
– Авнер Ашдот, с кем имею честь?
Я отняла свою руку и сказала:
– Двора.
Я видела, что он ждет продолжения, и поэтому добавила:
– Эдельман.
– Ок-руж-ной су-дья Дво-ра Э-дель-ман? – спросил он таким тоном, когда нельзя решить, уважение это или насмешка.
– Простите, мы знакомы? – сказала я.
И он улыбнулся и сказал:
– Скажем, что наши пути пересекались.
Я не могла решить, приятная ли у него улыбка или злобная.
Мур кашлянула и сказала:
– Не хочу мешать встрече однокашников, но Двору ждут на бульваре. Она помогает нам всем с юридической точки зрения.
Авнер Ашдот устремил на меня слишком долгий взгляд и потом сказал:
– Отлично, просто здорово.
И тут Мур спросила, могу ли я немедленно принять душ.
И Авнер Ашдот сказал:
– Конечно, пошли за мной.
●
Ты, Михаил, всегда утверждал, что это аморально, вкладывать в душевую тысячи шекелей. Что требуется для душа, кроме потока воды? Ты бы вынес решение и добавил еще несколько пар слов (даже в судебных решениях ты для выражения отвращения любил произносить двойные определения): возмутительное транжирство, чистейшая показуха, болезненный гедонизм.
После того как я выкупалась в компьютеризированной ванне Авнера Ашдота, я бы хотела, если можно, вынести на обсуждение еще одно двойное определение: чистейшее наслаждение.
Кнопки, которые регулируют тепло, холод и мощность струи, чтобы вы могли настроить все точно, а не примерно по вашему вкусу.
Устройство, не позволяющее парам слишком сгущаться.
Полки для туалетных принадлежностей, что полным-полнехоньки. Включая природные мыла и масла для ванны.
