– Так у жены Габриэля ребенок в итоге тоже не родился! Она его потеряла, упав на ступенях аббатства. – Агнес посмотрела на улицу сквозь тюлевые занавески. – Ужасный случай. Они заказали скромную поминальную службу… Весьма необычно для того времени. Тогда таких детей заворачивали в упаковочную бумагу и уносили неизвестно куда. По-моему, бедняжка так и не оправилась. Я про разум.
Миссис Ханимен из четвертой квартиры. Круглолицая, неразговорчивая и очень не любит лестницы… Несколько минут мы все молчали.
– А что сталось с Габриэлем? – наконец заговорил Джек.
Агнес выпрямилась и снова перевела взгляд на окно.
– Пропал. Вскоре после свадьбы. Жена потеряла ребенка, а муж исчез в одном из своих туров. С тех пор о нем не было вестей.
– А что произошло? – спросила Элси.
– Прям бесследно исчез? – Я подумала о человеке с добрыми глазами с фотографии. – И никто о нем ничего не слышал?
– Так и не вернулся, – подтвердила Агнес. – Поговаривали, не то он выиграл хорошие деньги на скачках, не то встретил другую девушку в другом городе…
– А что вы сами думаете? – интересовался Джек.
– Габриэль Ханимен был игроком и простофилей, но прохвостом он не был. Да, он не вернулся, но я ни секунды не думала, что это произошло по его воле.
Комната переполнялась молчанием, но никто не открывал рта. Единственный звук издавал кот, вылизывавший лапы. Я посмотрела на Джека, но он не ответил взглядом.
– А что сказала полиция? – не выдержала я. Обычно я прекрасно переношу тишину, но сейчас пауза показалась мне невыносимой.
– Что он взрослый человек и это его решение, – ответила Агнес.
– Ну еще бы, – пробурчал Джек, но пояснять ничего не стал.
Агнес не сводила с нас глаз.
– В вашей головоломке есть и другие части, которые мне предстоит услышать?
– У нас нет доказательств. Некоторые вещи застряли так далеко во времени, что их уже не разглядеть. – Джек взял свою кепку и трость. – Вы, наверное, никогда не слышали о Ронни Батлере?
Агнес медленно повторила это имя и покачала головой:
– Нет, не слышала.
– Это я так, а вдруг повезет. – Джек пошел к дверям, но комната была настолько мала, что больше нескольких шагов ему не понадобилось. – Мы, пожалуй, оставим вас в покое, а то скоро телепередача начнется.
Я тоже встала, но, видимо, чересчур резко, потому что комната вдруг накренилась. Кровь отлила от головы, и я ухватилась за спинку стула.
– Что с вами, Флоренс? – забеспокоился Джек.
– Присядьте, – велела Агнес. – Сядьте, пока не упали.
Я сказала, что со мной все в полном порядке, и отпустила стул, но даже без зеркала понимала, что бледна как смерть.
– Зря я так вскочила, – посетовала я. – У меня из головы не идет миссис Ханимен, потерявшая ребенка. Не могу представить себе ничего ужаснее.
Агнес покачала головой.
– Да ведь и не бывает ничего хуже, – сказала она. – Мой Фрэнки как-то раз в детстве потерялся, так это были самые страшные часы в моей жизни. К счастью, за ним присмотрели добрые люди, пока я его не нашла.
Я оглядела комнату. Над камином фотографии: свадьбы, внуки, праздники, минуты счастья, хранимые под стеклом, как сокровище. Элси тоже поняла – она обернулась от двери, и мы улыбнулись друг дружке под тиканье часов на каминной полке.
– Не уверен, что это удачная мысль. – Хэнди Саймон просматривал коробку с кассетами исполнителей, о которых он никогда не слышал: «Подпоем военному времени», «Двадцать песен, которые сделали Британию великой». – Какой-то праздник получается.
– Это не праздник, – возразила Антея Амброуз со стремянки, сражаясь с гирляндой флажков. – Это называется вести себя как обычно. Старики любят рутину, от этого у них на душе спокойнее. – Стремянка покачнулась, и мисс Амброуз схватилась за карниз. – Мы это проходили на курсах.
Хэнди Саймон промолчал, опасаясь оказаться в записной книжке мисс Амброуз со своими разговорами о Жанне д’Арк, однако он уже не знал, что понимать под обычным поведением. Он бы в жизни не поверил, что можно скучать по «Вишневому дереву», но он с радостью бы сидел сейчас в комнате для персонала со своей лапшой быстрого приготовления и чтобы поблизости не было ни единой чайки.
– А мисс Биссель поддержала эту затею?
Мисс Амброуз с силой вдавила канцелярскую кнопку в обои.
– Здесь по субботам обычно танцы, отчего ж не воспользоваться случаем? Кто знает, Саймон, может, и вам понравится!
Мать раньше говорила ему то же самое: «Попробуй, Саймон, может, тебе понравится», однако Саймону не нравилось. Он много чего перепробовал: испанскую гитару, дзюдо, шахматы. Однажды целый день пытался залезть на лошадь, но коняга не желала сотрудничать. Отец предложил регби, но уже в раздевалке Саймон обливался холодным потом. Мать предлагала научиться звонить в колокола, но Саймон молча покачал головой. Иногда жизнь похожа на попытку перемерять весь ассортимент обувного магазина, причем каждая пара жмет тебе пальцы.
– Может, я бесталанный? – говорил он матери. – Не каждому же нужно увлечение!
– Чепуха, у всякого есть свой талант. Ты просто пока не нашел себя.
Она умерла, когда Саймон все еще пребывал в поиске.
