Три гинеи полностью

^{85} Хотя очевидно, что в условиях современной журналистики литературная критика должна быть неудовлетворительной, также очевидно и то, что никакие изменения невозможны без перемен в экономике общества и психологии художника. С экономической точки зрения необходимо, чтобы рецензент оповещал о публикации новой книги криком городского глашатая: «О да, о да, о да, была издана такая-то книга, по такой-то или сякой теме». Психологически же тщеславие и стремление к славе все еще настолько сильны среди деятелей искусства, что лишать рекламы и отказывать им в регулярной, хотя и контрастной встряске похвалой и порицанием было столь же опрометчиво, как и ввозить кроликов в Австралию, например: равновесие природы нарушится с катастрофическими последствиями. Предложение заключается не в том, чтобы ликвидировать общественную критику, а в том, чтобы дополнить ее новой услугой, основанной на примере медицинской профессии. Консилиум критиков из рецензентов (многие из которых являются потенциальными владельцами истинного вкуса и знаний) будут работать, подобно врачам, и при этом в условиях полной конфиденциальности. Если убрать публичность, то большинство отвлекающих факторов и искажений, неизбежно делающих современную критику бесполезной для писателей, исчезнет, а всякие побуждения хвалить что-либо или ругать по субъективным причинам будут уничтожены; ни продажи, ни тщеславие при этом не пострадают; автор сможет заниматься критикой без учета ее влияния на публику или друзей; он сможет критиковать, не принимая во внимание синий карандаш редактора и вкусы аудитории. Поскольку критика чрезвычайно востребована живыми людьми, что подтверждается постоянным спросом на нее, а новые книги все так же необходимы уму критика, как и свежее мясо — его телу, все стороны только выиграют, а литературе это и вовсе может пойти на пользу. Преимущества нынешней системы публичной критики в основном экономические; пагубные последствия психологически показаны в двух знаменитых ежеквартальных обзорах Китса[511] и Теннисона[512]. Китс был глубоко ранен, а «воздействие… на самого Теннисона — пронизывающим и продолжительным. Его первым действием было сразу же изъять из печати „Историю любовника“… Мы обнаруживаем его за мыслями вообще покинуть Англию и жить за границей» (Гарольд Николсон[513], «Теннисон»[514], с. 118). Влияние мистера Чартона Коллинза[515] на сэра Эдмунда Госса[516] было таким же: «Его уверенность в себе была подорвана, а личность унижена… Не все ли, наблюдавшие за этой борьбой, считали его обреченным? Его собственный отчет о своих ощущениях гласил, что с него будто заживо содрали кожу» (Эван Чартерис[517], «Жизнь и письма сэра Эдмунда Госса», с. 196).

^{86} «Проказник-что-звонит-в-дверь-и-убегает». Это выражение придумано для описания тех, кто использует слова с целью причинить боль, но в тоже время избежать гласности. В переходном периоде, когда ценность многих качеств меняется, новые выражения для новых ценностей крайне необходимы. Тщеславие, например, которое, по-видимому, приводит к серьезным последствиям в виде жестокости и тирании, судя по свидетельствам из-за рубежа, все еще маскируется словом с тривиальными ассоциациями. См. приложение к Оксфордскому словарю английского языка.

^{87} Б. А. Клаф, «Мемуары Анны Джемаймы Клаф», с. 38, 67.

^{88} Уильям Вордсворт, «Гнездо воробья».