Комнаты третьего этажа оказались более низкими, очень хрупкими (вернее сказать, еще более), очень изящными (аналогично). Это были комнаты «настоящей женщины», причем женщины, обладавшей чудесным художественным чутьем. Мебель была удобной и менее массивной, чем та, которую я уже успела увидеть в прочих помещениях, я заметила несколько картин и каких-то очень уютных книжных шкафчиков. Паж подвел меня к самой дальней комнате и, почтительно поклонившись, остановился.
– Прошу вас, леди.
Кивнув ему на прощание, я вошла.
Это был, наверное, кабинет – я обратила внимание на письменный стол, пару кресел, широкое окно, выходившее на солнечную сторону. И это был весьма приятный кабинет, надо признать.
Из-за стола навстречу мне поднялась стройная белокурая женщина. На ней было длинное платье без всяких кружев и оборок, драгоценностей же она не носила. Лицо у женщины было строгое, благородное, я почему-то подумала, что она никогда не причинит мне вреда.
Но это, разумеется, была только ничего не значащая мысль.
С полминуты мы молча смотрели друг на друга. Наконец женщина произнесла:
– Здравствуй. Я Элеонора, хозяйка этого замка, рада видеть тебя.
– Анна Гольц, – машинально ответила я.
– Присаживайся. Ты, наверное, хочешь есть?
Только тут я заметила на столе поднос с дымящимся чаем и золотистыми булочками.
– Немного.
– Угощайся. Я и сама выпью чашечку.
Не испытывая никаких сомнений, я последовала ее совету. Дождь вымочил меня насквозь, и к тому же был он очень холодным, так что теперь я только что зубами не стучала и отказаться от горячего чая никак не могла. Конечно, по идее мне полагалось сейчас лежать в обмороке от тотального изумления, но только, честно говоря, лежать в обмороке у меня не было никакого желания. Да и потом, удивляться я разучилась, как вы помните, довольно давно.
Если это была галлюцинация, то весьма реальная галлюцинация, надо отдать ей должное. Я чувствовала мягкую ткань кресла под собой, чувствовала мокрую, неприятно липнущую к телу одежду. То, что Пурпурный Мир оказался таким перспективным, позволяющим попадать в иные… места, меня особенно не потрясло. Все бесчисленные авторы фэнтезюшек среднего пошиба были на моей стороне.
Я давно уже безоговорочно признавала тот факт, что Вселенная куда сложнее, чем может показаться на первый, а порой и десятый, взгляд.
– Элеонора, не могли бы подробнее рассказать о себе? Говоря откровенно, я мало что понимаю.
– Это, в общем-то, довольно естественно, – хозяйка странного замка рассеянно помешала ложечкой чай.
– Не знаю, как и сказать… Ты не будешь против, если мы станем говорить друг другу «ты»? Так проще вообще-то. Сложностей еще будет немало.
Она замолчала. Предположив, что от меня ждут какого-то ответа, я кивнула.
– Знаешь ли ты, что означает мое имя? – вновь нарушила молчание Элеонора.
Я слегка напрягла память. Когда-то я увлекалась ономастикой, и кое-какие сведения в голове с тех времен остались.
– Если не ошибаюсь, точное происхождение имени неизвестно. Существует несколько различных версий, от древнегреческих «элеос» – сострадание – или «электрон» – янтарь – до древнееврейской конструкции «элинор», что дословно означает «Бог – мой свет».
– Ты однако специалист! – изумленно заметила моя собеседница.
Я пожала плечами.
– Просто у меня хорошая память. И я специально интересовалась этим именем когда-то, только и всего.
– Вообще-то это не имеет особенного значения. Просто иногда мне становится интересно, почему родители меня так назвали. Наверное, у них было хорошее чувство юмора или черт знает что там еще. «Сострадание», хм… это больше похоже на желчный сарказм, чем на иронию.
– Почему ты так говоришь?
Элеонора помедлила с ответом.
– Я бастард, незаконнорожденная дочь неизвестных родителей. Человек, с рождения обреченный на одиночество, – она мило улыбнулась и сделала паузу. – Этот замок не достался мне по наследству, он был построен по моим собственным чертежам что-то около пятидесяти лет назад…
Я поперхнулась хрустящей булочкой.
– Сколько?!
– Около пятидесяти лет… Почему ты удивляешься? – она вопросительно подняла брови. – Даже у внебрачных отпрысков Домов проблем с возрастом и продолжительностью жизни обычно не возникает. Живем мы довольно долго, если не умираем перед этим насильственной смертью, конечно.
Я машинально кивнула.
– Что за Дома?
Подумав немного, я задала и второй вопрос.
– Ты ведь ждала меня, не так ли? Тебе было известно о нашей встрече заранее?
