– Также ко мне поступила жалоба о том, что вы выпрашивали деньги у родственника одного из умерших пациентов за хранение тела в холодильной камере.
– Она хотела оставить тело на пять дней, – отпарировал Безбородов.
– Закон позволяет бесплатное хранение до семи дней. И вам это прекрасно известно. Что вы можете сказать в свое оправдание?
– Пусть оправдываются те, кто виноваты, – резко изрек он. – Я же не чувствую за собой вины.
«Разве что устроил арест человека за преступление, которое он не совершал», подумал я, и Безбородов явно смог прочесть мои мысли.
«Так и ты пустил на тормоза дело, которое могло закончиться приговором одной смазливой девицы», эти слова уже я смог прочесть в блеске его глаз.
К счастью, ни я, ни он, не озвучили своих мыслей, оставив их недосказанными.
– С завтрашнего дня к нам на работу поступают два новых специалиста, – продолжил я. – Один из них будет стажироваться в вашем отделении. Я хочу, чтобы вы его обучили специальности в течение полугода. Надеюсь, его присутствие сможет благоприятно повлиять на вас, также как и мое повлияло в своё время.
– И когда я его обучу, ты укажешь мне на дверь?
– Рано или поздно всех нас ждет пенсия.
Безбородов коротко усмехнулся. Потом еще раз. И еще. Затем перешел на раскатистый смех.
– Я сказал что-то смешное? – уточнил я, когда его приступ сошел на нет.
– Знаешь что, Алексей Дмитриевич, если ты хочешь заполучить молодого специалиста в патологоанатомическое отделение, с последующим увольнением старого танатолога, тогда займись его подготовкой сам. А я – пас.
Безбородов встал, опираясь о подлокотники стула, забрал банку с цепнем с моего стола и направился к выходу.
– Если его обучением займусь я, тогда у меня нет причин держать вас на должности ещё полгода! – пригрозил я, обращаясь ему в спину.
Пожилой врач на миг замер, сжав ручку двери в ладони, после чего, так и не произнеся ни единого слова, вышел в коридор.
Практически сразу после я позвал Маду к себе в кабинет и попросил её найти завхоза.
– У вввас чччто-то сломммалось? – поинтересовалась она.
– Нет. Я хочу превратить музей обратно в зал для совещаний. А потому, нужно освободить его от всех банок, что сейчас там находятся. Пусть он начнет уже сегодня переносить их куда-нибудь в простаивающие помещения или же утилизирует каким-то способом.
Мада подняла руки вверх, словно обращаясь к Богу, с радостью сообщив, что всегда ждала этого дня, ибо все эти экспонаты в банках воспринимались ей как кощунство над человеческими телами. Так что выполнять мое поручение она поспешила чуть ли не в припрыжку.
Немного успокоившись после напряженной беседы, я все же принял решение не давить на Александра Викторовича и дать ему пару дней на раздумье. Мне все же хотелось расстаться с ним на хорошей ноте, без взаимных обвинений и обид. Как не крути, но он заслуживал почетных проводов на пенсию с цветами и поздравлениями.
Но Безбородов решил иначе. Когда я уже собирался уходить домой, Мада принесла мне лист, исписанный от руки. Она сказала, что Александр Викторович, ничего не объясняя, положил листок перед ней на стол и быстро удалился.
Я встал так, чтобы свет от лампы падал под лучшим углом и принялся читать.
«Я, Безбородов А.В., занимающий должность заведующего отделением патологоанатомии, прошу принять мое заявление на увольнение по собственному желанию сегодняшним числом».
Дата, месяц, год. И размашистая роспись.
Больше Александра Викторовича я не видел до самого последнего дня моего пребывания в Старых Вязах.
Эпилог
Тридцать первое октября.
Прошло три года и один месяц с тех пор, как я впервые приехал в поселок Старые Вязы. Это был последний день моего пребывания в этих краях. Причиной тому стало место работы. Я получил предложение от частной клиники, которая находилась в моем родном городе. Высокая заработная плата и близкое расстояние до моей дочери – стали основными причинами моего согласия. Мои коллеги устроили мне за день до этого пышные проводы. Я наслушался вдоволь хвалебных речей и сам не скупился на теплые слова, обещая, что никого никогда не забуду. Затем состоялся банкет и вручение подарка.
На моем прощальном вечере не присутствовал Александр Викторович Безбородов, хотя его пытались пригласить, в том числе и я. Мне на телефонный звонок он не ответил, но тем, кому посчастливилось до него дозвониться, он сообщил, что не готов тратить свое личное время ради посиделок, устроенных в мою честь. Эти слова не могли оставить меня равнодушным, хотя я и понимал причины его обиды в мой адрес. И все же мне хотелось попрощаться с ним перед отъездом. Попытку исполнить данное желание я как раз оставил на тридцать первое октября.
