В последнюю ночь в ставшей уже родной мне квартире мне приснился очередной сон, в котором была Каринэ Еприкян. В этот раз она тоже вошла без стука, только теперь на ней было белоснежное платье. На губах играл полумесяц улыбки, а в глазах чувствовалось тепло. Она погладила меня по голове, после чего прошла мимо стены, на которой весели портреты, – ее и Пахомова, – лаская их подушечками пальцев. Затем, сев на стул, которого в реальности опять же там не могло быть, она опустила ладони на колени и принялась глядеть на меня с лаской.
– Здравствуйте, – поздоровался я с ней во сне. – Я сегодня уезжаю.
– Знаю, – кивнула она, впервые заговорив. – Только не забудь о ней.
– О ком? – спросил я.
Каринэ Еприкян лишь шире улыбнулась и растворилась в тенях, что ютились в углах комнаты.
Проснулся я уже с наступившим рассветом. Погода обещала быть солнечной и, по прогнозам синоптиков, аномально теплой для этих широт в осеннюю пору. Деревья были желтыми и красными. Небо синее. Настроение приподнятое.
Проведя все утренние ритуалы, я принялся собирать вещи в свои неизменные сумки. Когда я почти закончил со сборами, в мою дверь постучали. Гостей я не ждал, но надеялся, что открыв дверь, я увижу за ней Безбородова.
Вместо моего пожилого коллеги, я увидел перед собой женщину лет двадцати пяти, – плюс минус, – невысокого роста, с длинными черными волосами и южными чертами лица. Мне показалось, что я ее знаю и даже видел совсем недавно, облаченную в белое платье.
– Здравствуйте! – с детской экспрессией произнесла она. – Надеюсь, я вас не сильно побеспокоило столь ранним визитом.
– Отнюдь, я уже давно на ногах. Вам кого?
– Мое имя Мариам. – Она протянула мне руку для пожатия, второй придерживая лямку рюкзака на своем плече. – Мариам Еприкян.
– А, вы – родственница бывшей хозяйки квартиры, – догадался я, пожимая ее ладонь. Теплую узкую, загорелую.
– Совершенно верно. Рада, что вы слышали о моей бабушке и мне не придется долго объяснять, кто я такая и каким образом оказалась на вашем пороге. Хотя, почему я здесь, думаю, все же стоит упомянуть. – Говорила она быстро, но вполне четко, артикулируя каждое слово. В ней чувствовалась энергия и открытость, присущая всем экстравертам. – У вас случайно не осталось каких-либо ее вещей? Хотелось бы иметь что-то на память о бабушке.
– Собственно есть…
– Вы думаете, что я странная? Видишь ли, не появлялась целых пять лет после ее смерти, а тут, дай, решила напроситься в гости и прибрать что-то к рукам.
– Нет, я и не думал…
– Я просто жила далеко и была связана узами. Их еще называют брачными.
– Может, войдете? С моей стороны будет неправильно держать вас за дверью.
– Спасибо.
Она сняла кроссовки с ног, не развязывая шнурки. Просто наступив носком на пятку одной ноги, затем другой. Остановившись посреди комнаты, она принялась оглядываться по сторонам. Первое, что привлекло ее внимание, был фотопортрет ее родственницы.
– Ух ты! Я помню эту фотографию. Правда она висела не на стене, а вон там, в уголке. Рядом с вазой с цветами.
Девушка по имени Мариам указала на то место, которое предпочитала ее бабка в моих снах.
– А этого пожилого красавца с котиком я не знаю. Это ваш папа?
– Нет, – покачал я головой. – Это мой хороший друг и сосед.
– Хорошо иметь соседей, с которыми можно и дружить. Зачастую они становятся ближе родственников.
– Тут с вами и не поспоришь.
– А почему вы оставили портрет моей бабушки с дедушкой, да еще повесили его на видное место?
– Просто решил таким образом выказать дань уважения. Ведь они когда-то жили в этой квартире и вполне годились для моих ангелов-хранителей.
– Ха, впервые слышу, чтоб мою бабушку так называли. При жизни ее чаше называли ведьмой. – Она поправила прядь волос, и мое обоняние уловило легкий аромат лаванды и меда. – Странно, у нее даже кота не было. Но в травах она разбиралась.
– В поселках люди часто вешают ярлыки на тех, кто от них хоть чем-то отличается.
– Тогда позвольте и мне повесить на вас ярлык. Даже не ярлык, а так – ярлычок. – Она с прищуром взглянула на меня.
– Прошу.
– Вы ведь не местный. Явно прибыли в этот поселок не так давно.
– У вас тоже дар есть? От бабушки достался?
– Вполне возможно.
– Вы правы, я житель большого города. В который, кстати, возвращаюсь вновь. Сегодня мой последний день в Старых Вязах, – я кивнул в сторону сумок.
– Ого, это я вовремя зашла. А ведь могла приехать позже и стучаться в пустую квартиру до боли в руках. Или же приехать, когда в ней успел бы поселиться другой житель. А он-то навряд ли оставил портрет на стене. Выкинул бы в урну, даже не подумав об ангелах-хранителях. Я могу его забрать, портрет?
Я подошел к стене и, сняв с него фотографию, протянул ее гостье.
– Премного благодарна вам.
– Мне кажется, что в шкафу, который также принадлежал вашей бабушке, было кое-что ещё.
Я открыл его и достал пахнувший старостью шерстяной платок. Глаза у Мариам прямо засветились от счастья и узнавания.
– О, Господи! Как же я его любила в детстве. – Она осторожно приняла его из моих рук, словно плащаницу, и крепко прижала к груди. – Сума сойти! Все же не зря я приехала.
