Три гроба [Литрес] полностью

– Подождите пока, – спокойно сказал ему Хэдли, взмахом руки призывая к тишине. Потом суперинтендант снова оглядел комнату со здравой долей сердитого скептицизма. – Признаю, место выглядит не слишком убедительно. Признаю, есть в нем что-то киношное. Но как вы объясните кровь и веревку? Веревка-то принадлежит Флею, помните? И кровь…

Доктор Фелл кивнул:

– Хм, да. Не поймите меня неправильно. Я не берусь утверждать, что эти комнаты не сыграли никакой роли в случившемся. Единственное, о чем я вас прошу: не увлекаться теорией о том, что Барнаби ведет двойную злодейскую жизнь.

– Скоро мы о ней все узнаем, – прорычал Хэдли. – Если этот малый – убийца, мне нет никакого дела, насколько невинно он выдавал себя за взломщика. Сомерс!

– Да, сэр?

– Отправляйтесь в квартиру Джерома Барнаби. Да, я знаю, вы не в курсе, но у него имеется другая квартира. У меня есть адрес… Хм. Площадь Блумсбери, 13А, второй этаж. Запомнили? Потом приведите его сюда. Под любым предлогом, главное, чтобы он сюда пришел. Не задавайте ему никаких вопросов об этом месте. Поняли? И когда спуститесь вниз, поторопите, пожалуйста, хозяйку.

Озадаченный и упавший духом Сомерс поспешил выйти, когда за ним закрылась дверь, Хэдли стал расхаживать по комнате, пиная мебель. О’Рурк, который, сидя, наблюдал за ними обоими, помахал в воздухе трубкой.

– Ну, джентльмены, – сказал он, – скажу я вам, мне нравится наблюдать за ищейками, напавшими на след. Не знаю, кто этот Барнаби, но вы, похоже, уже с ним знакомы. У вас еще есть ко мне вопросы? Я рассказал сержанту, или кто он там, Сомерсу все, что мне известно про Блажного. Но, может, вы еще что-то хотите знать?..

Хэдли сделал глубокий вдох и расправил плечи, мысленно возвращаясь к работе. Потом он порылся в портфеле с бумагами:

– Это ваши показания, не так ли? – Суперинтендант быстро вслух прочитал записи. – Вам есть что добавить к этому? Вы уверены, что Флей сказал, будто бы его брат снял квартиру на этой улице?

– Да, сэр, сказал. Он сказал, что видел, как тот здесь околачивается.

Хэдли резко поднял взгляд:

– Но это не одно и то же, не так ведь? Что именно он сказал?

О’Рурк явно принял его замечание за пустую придирку:

– Да это он сказал сразу после. Вот его слова: «У него там комната; я видел, как он там околачивается». Ну или что-то подобное. Это чистая правда!

– Но не очень точная, не так ли? – нажал Хэдли. – Еще подумайте!

– Мать честная, да думаю я! – обиженно ответил О’Рурк. – Полегче. Кто-то тебе один раз протараторил что-то, а потом тебя просят это пересказать во всех подробностях, а если у тебя не получается вспомнить каждое словечко, то тебе не верят. Извините друзья, точнее не могу.

– Что вам известно о его брате? Вы ведь с ним много общались? Что он вам рассказывал о нем?

– Ничего! Ни словечка! Не хочу, чтобы вы составили превратное мнение. Когда я говорю, что знаю Блажного лучше, чем многие, я имею в виду, что мне хоть что-то о нем известно. О нем вообще никто ничего не знал. Если бы вам довелось пообщаться с ним вживую, вы бы поняли, что это последний человек, который будет изливать душу за стаканчиком или вообще что-либо рассказывать о себе. С тем же успехом можно было бы пригласить Дракулу выпить кружку пива. Подождите, я хочу сказать, что он скорее казался таким, чем был на самом деле. Блажной был хорошим парнем, просто своеобразным.

Хэдли подумал и определился с курсом:

– Как вы уже могли догадаться, самой сложной головоломкой для нас сейчас является невероятность этого происшествия. Полагаю, вы видели, что напечатали в газетах?

– Да. – О’Рурк прищурился. – Почему вы меня об этом спрашиваете?

– Обе жертвы были убиты при помощи то ли какой-то иллюзии, то ли сценического фокуса. Вы говорите, что видели немало иллюзионистов и фокусников. У вас нет никаких мыслей насчет того, как это могло быть осуществлено?

О’Рурк рассмеялся так, что его затейливые усы приподнялись, обнажив сияющие зубы. Морщинки вокруг глаз стали отчетливее.

– О! Вот это уже другое дело! Совсем другое дело. Послушайте, я скажу вам прямо. Я обратил внимание на то, как вы отреагировали на мое предложение выпрыгнуть из этого окна. И побоялся, что вы начинаете кое-что фантазировать. Понимаете? Про меня, то есть, кое-что думать. – Он усмехнулся. – Забудьте! Подобный фокус мог бы провернуть только исключительный человек, даже если бы у него была эта веревка и он умел ходить по снегу, не оставляя следов. Что касается другой стороны дела… – Нахмурившись, О’Рурк провел по усам кончиком трубки и уставился в противоположный конец комнаты. – Она такова. Я не специалист. Я не очень много знаю о технических тонкостях, а если что-то и знаю, то предпочитаю об этом помалкивать. Считайте, что это… – он махнул рукой, – такой профессиональный этикет, если вы понимаете, о чем я. Кроме того, что касается исчезновений из закрытых ящиков и тому подобного, я уже давно бросил что-либо рассказывать о них.

– Почему?