– Уже... Кончилось...– согнувшись напополам от душевной боли, произнесла я, еле шевеля губами. Ничего не ответив на моё утверждение, Домовёнок нахмурился и уставился вперед, пытаясь объехать переднюю машину. И потом всю дорогу до больницы мы ехали молча. Славик изредка кидал свой обеспокоенный взгляд в зеркало и с досадой качал головой. Припарковавшись, я выскочила из машины и, не дожидаясь Славика, двинулась напролом в здание больницы. Пока я добилась хоть какой-то информации, куда госпитализировали прибывшего гонщика, подоспел и Славик. На негнущихся ногах я пошла в указанном направлении. Перед палатой стояла, кажется, Лиза, по крайней мере, так её называл Давид в день нашей свадьбы. Она подскочила ко мне и на повышенных тонах запричитала:
– Вы только посмотрите, кто припёрся! Пошла вон! Тебе здесь не рады! Девушка злобно кинулась на меня, словно шавка, но мне было всё равно. Я попыталась её обойти и пройти в палату, где лежал Давид. Но дерзкая собачонка, брызгая слюной, преградила мне вход, встав у меня на пути.
– Ты что, не поняла? Вали отсюда!– вскрикнула она, но тут послышался мужской голос:
– Лиза, прекрати! Отойди, пусть идёт. Развернувшись, я наткнулась на победный взгляд отца моего мужа, и по моей коже пробежался мороз. Нахалка окинула меня брезгливым взглядом и нехотя отступила. Затаив дыхание, я опустила дверную ручку и быстро вошла. Давид будто спал. Его глаза были прикрыты, а дыхание– ровным и глубоким. Сделав неуверенный шаг, я вздохнула с облегчением. Похоже, с ним всё в полном порядке– всего пара царапин. На мой громкий вздох он открыл глаза, и я вновь прочла ту боль, что видела раньше в его взгляде. Сделав очередной шаг к нему навстречу, я буквально споткнулась от следующих слов.
– Уходи...– чуть слышно прошептал Давид, закрывая глаза, наполненные страданием.
Я замерла, с трудом глотая воздух. В голове только и крутились его слова «уходи!». Мне стоило развернуться и уйти, но я, словно прикованная цепями, продолжала стоять в попытке вымолвить хоть слово.
– Прости...– так тихо, что, кажется, слышала только я свои слова, наполненные отчаянием. Глаза Давида вновь открылись, и на секунду на его лице мелькнули улыбка и облегчение. А потом он посмотрел, будто сквозь меня, и ему с трудом удалось почти крикнуть:
– Уходи, я сказал! Не в силах больше, переносить эту боль, я развернулась и рванула на выход. В дверях палаты стояла и злобно улыбалась Лиза. Пришлось оттолкнуть её, так как она словно намеренно не давала мне пройти. Выскочив из палаты, я наткнулась на довольный взгляд отца Давида и рванула прочь.
– Эмили... Показалось, или это был голос Давида, что звал меня?!
– Эмили!– навстречу выскочил Славик и, обняв меня за плечи, быстро повёл на выход. Значит, показалось, а я-то думала... В том состоянии, что я находилась и не такое могло показаться. Голова шла кругом, из лёгких, кажется, выбили разом весь воздух и нечем было дышать. В глазах всё плыло, и если бы не Славик, то я, наверное, прям на месте и прилегла бы где-нибудь тихонечко.
– Пойдём, Гаечка. Говорил тебе, нечего прям так сразу сюда! Я так и знал, что его все будут караулить, и добром это не кончится,– начал успокаивать меня Слава.
– Он... Он... Прогнал меня,– буквально по слогам выдавила я.
– Его явно обкололи. Поверь, он выслушал бы тебя,– пытался заступиться за Давида Домовенок и таким образом успокоить меня.
– Не уверена...
– Гайка, тебе нужно успокоиться. Сейчас я тебя отвезу ко мне домой. Ты выпьешь успокоительное и поспишь. Время лечит. Вот увидишь, со временем ваши раны затянутся, и всё утрясётся. И вы обязательно сможете поговорить,– не унимался Славик, усаживая меня в машину на заднее сиденье.– Ну что, ты не против ко мне?– сел он за руль и посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
