А пока нету ни жилы, ли дороги, даже эта, что до перевалки идет, сейчас по весне «ханула». Так говорят шоферы. Бурко вдруг вскочил и залаял. И ничего дорога не ханула! Вон по ней «краб» идет, по воде колесами шлепает. Лидочка уже видит, чей это «краб». Дяди Ивана Быковского. Машина остановилась, и Лидочке, как всегда, стало смешно: как это дядя Иван, такой толстый, запихивается в кабину?
Иван кричал, что дорога такая, что «черт ее не видал», и если через два дня не вывезут из района все грузы, то на руднике летом «будут запевать матушку-репку».
Потом шофер рассказывает новости. Взрослые хохочут, а Лидочке непонятно, что смешного в том, что завбазой вместо смазочного чуть не отгрузил сливочное масло. Задали бы им такие трудные уроки, как ей, небось не смеялись бы!
Дядя Иван допил чай и подошел к ней:
— Что пишем, подружка?
— Упражнения по русскому.
— Бросай свои примеры. У меня для тебя во какая новость! Знаешь, кого я в районе видел? Не угадаешь! Василия Григорьевича…
В ту же минуту брат Юрка выскочил из чулана, где он мастерил спиннинг из тушеночной банки, и дернул ее за косички.
— Мам, скажи Юрке!
Мать беззлобным голосом произнесла грозную фразу:
— Вот я ему скажу! Как возьму ремень!..
Юрка нахлобучил шапку и побежал на улицу. Лидочка посадила кляксу. Конечно, в комнате, где сидит столько людей, все равно ничего хорошего не напишешь! И в голове все пошло кругом… Василий Григорьевич! Она сложила тетрадки и надела тулупчик.
— Лида, а уроки? — остановил отец.
— Пусть идет. Где ей их делать? Вот скажи, Иван, и кто только строил эту перевалку? Изба, как клуб, а комната одна. Всегда народ, дитю позаниматься негде. Еще успевает, слава богу!
— Мать — вечная заступница!
Юрка поджидал Лидочку у сарая и стал дразнить.
У других старшие как старшие, уроки помогают делать, на улице заступаются, а этот… Лидочка подошла к Бурко, отстегнула цепь, обняла лохматую голову и, когда пес облизал ее лицо, покосилась на сарай: пусть видит! Собака и та жалеет ее, а брат родной… Но Юрке уже надоело дразниться. Убежал к реке.
Лида сбегала в дом, своровала для Бурко оленьей печенки. Завилял хвостом… Спасибо говорит. Улеглись они рядышком. Лида посмотрела на небо. Над ней оно было синее, а над горами почти белое. Снег, наверно, отражается. Плыли облака какие-то лохматые, как вата. И каждое само по себе. Ни за что одно с другим не соединится. Лидочке удобно лежать так, смотреть на облака и вспоминать про Григорьевича.
…Она была во втором классе. Приходит как-то из школы, а за столом сидит незнакомый. Худой такой, длинный, Волосы прямые, все время падают на глаза. Мама ему:
— Вот наша Лида, Василий Григорьевич.
Стало скучно сразу. Начнет небось, как все, спрашивать, какие у нее отметки и что задали по арифметике. Знает она этих больших! Но он ловко сунул руку под стол и спросил:
— Угадаешь, что у меня есть? — Не дожидаясь ответа, он вытащил огромный арбуз и стал подбрасывать его, как фокусник. Арбуз, наверно, отражался у него в глазах, потому что они были бледно-зелеными. Почему-то Лидочка не удивилась ни тому, что арбуз зимой, ни тому, что он в глазах отражается. Она сразу поняла, что это не такой человек, как все.
— Ела такой?
— Колымчанка она у нас. Какие тут арбузы…
— И неправда. Ела. Папка из района целых два привозил. Только давно.
— А соленый арбуз ела?
— Он же сладкий! — Лидочка фыркнула. Она уже не стеснялась чужого. — Может, еще с перцем?
— И с перцем. Нечего смеяться. Поедешь со мной на юг? Там я тебя таким перцем накормлю! Красным. Читала в сказках про гномов? Это у них не шапки, а перец на голове.
Оба они рассмеялись.
— Я смотрю, быстро вы подружились, — сказала мать. — Даже гулять не бежит!
Лидочке почему-то стало неловко, что Василий Григорьевич все с ней, да с ней разговаривает. Она стала надевать пальто. Но долговязый и на улицу пошел с ней.
Падал снег.
— На коньках катаешься? Эх ты! А на лыжах? — Он вернулся в дом, взял папины лыжи и показал, как елочкой взбираться на сопку.
— Ловкие вы какие!
— Еще бы! Я и институте чемпионом был.
А что? Был, наверно. Такой хвастаться не станет.
День тогда очень быстро кончился. В жизни Лидочка не видела такого короткого дня! Когда глаза у нее стали слипаться и мама укрыла ее потеплее, приезжий взял чурбачок, что стоял у печки, подсел к ее кровати и спросил:
— Рассказать сказку? Жили-были в лесу, за болотом, Лиса, Журавель и Жихарка…
— А что такое жихарка?
— Ну, это вроде тебя. Маленькая, да удаленькая. Такая же… глаза, как угольки, нос пуговкой, косички… Ты слушай дальше. Жили они дружно. Решили как-то пир устроить. Наварили каши и стали песни петь. Да и не заметили с песнями, как съели все до самого донышка. Запасов никаких нет. Не из чего больше еду варить. А как раз дождь льет, болото раскисло, и у них кушать нечего… Что делать?
Он замолчал. Лида подняла голову с подушки.
— Ну?
— Ну и решили они Журавля послать. Шел он, шел, да и увяз в болоте. Плохо ему. Хвост вытащит, нос воткнет, нос вытащит, хвост воткнет…