В конце концов я уже не знал, что с ним делать. Мои люди отправились по домам. Поскольку во время убийства фермера неизвестный ехал с рыботорговцем на Бангор, у меня не было никаких оснований задерживать его: с таким типом неприятностей потом не оберешься.
«Уже поздно, — вздохнул он. — По вашей вине я остался без крыши на ночь: гостиницы, по-моему, уже закрыты. Словом, буду весьма обязан, если вы дадите мне здесь переночевать, а утром принять ванну».
И самое смешное: сконфуженный шериф не посмел предложить ему койку в одной из арестантских, а повел его наверх к себе в квартиру. Миссис Брукс встревожилась:
— Кто это?
— Не волнуйся. Один приятель.
— Какой приятель?
— Ты его не знаешь.
— И ты пускаешь в дом человека, которого я не знаю?
После смерти тещи у Бруксов освободилась комната. Постели там не было, и Кеннету пришлось доставать из шкафа простыни, подушку, полотенца.
— Когда я проснулся, незнакомец уже мылся в ванной. Прайса он не убивал, — вот все, что мне известно, Чарли. В остальном…
— Я убирал на улице снег, а он подошел и поздоровался.
— Ты позволишь? — спросил шериф, в третий раз берясь за бутылку бурбона с таким видом, словно делает это машинально. — Пари держу, он вот-вот вернется.
— Не сомневаюсь.
— По-моему, тебе самое время переодеться, — крикнула Джулия из кухни. — Вы оба там разболтались, как старухи.
Шериф быстренько утер рот и счел за благо ретироваться.
— Начнет тебе докучать — сразу вызывай меня.
— Благодарю, с меня одного раза хватит.
Был час, когда молодежь отправляется после церкви в аптеку поесть мороженого. Взрослые, перед тем как сесть в машины, задерживались на паперти; солнце в белесом небе казалось желтоватым пятном. Юго — согласно иммиграционному свидетельству его звали Михайло Млечич, но для всех он был Майком или просто Юго — еще спал: голый, огромный, мускулистый, с волосатой грудью и грязными ногами, он лежал поперек постели без простынь, а вокруг неслышно скользили две женщины и дети.
Происходило это, конечно, не на Холме, не в квартале, прилегающем к кожевенному заводу, равно как и не по соседству с Чарли.
Дом Юго, стоявший на берегу реки, у самой окраины, между городом и озером, представлял собой особый мир, живший по законам иного времени и пространства.
В давным-давно пустовавшей лачуге, на которую никто не предъявлял прав, Майк создал свое царство из досок, известки и рифленого железа.
Явился он в город несколькими годами раньше и некоторое время работал на кожевенном заводе по контракту, подписанному еще перед отъездом с родины. Уже тогда он каждую неделю напивался — правда, только раз, субботним вечером, но обязательно в «Погребке», и приятели уводили его обычно в состоянии, близком к беспамятству.
Потом он начал осаждать государственные учреждения, заполнил бумаги, внес деньги, какие полагалось, и в конце концов добился своего — сумел вызвать Марию из «У нас в краях».
Это была смуглая девушка, красивая, но молчаливая и до сих пор ни слова не понимающая по-английски. Да и зачем? Она же никогда не выходила за пределы своих владений.
Ими заинтересовались пасторы, самому настойчивому из которых удалось-таки обвенчать пару, когда Мария была уже не то на шестом, не то на седьмом месяце.
— Церковь даже не как у нас в краях, — посмеивался Майк. Он не воспринимал всерьез такой брак, но старался никого не раздражать.
Летом он нанимался на работу в деревню и каждую субботу что-нибудь привозил: сначала кроликов, потом кур, наконец, козу. Соорудил для нее сарайчик, но она, правда, предпочитала жить в доме.
Родились дети: сперва один, потом двое близнецов.
Мария, все такая же видная и молчаливая, вынашивала их с религиозной торжественностью. Ходила она в платьях, представлявших собой, в сущности, кусок цветной ткани, кое-как прикрывавшей тело.
Зимой Юго пробавлялся случайными заработками, нанимаясь к кому попало — и к домовладельцам, и к торговцам, потому что умел все: чинить водопровод и латать крышу, красить стены и подстригать деревья.
Ни одного земляка в районе кожевенного завода он не нашел. Правда, там жило несколько выходцев из граничащих с его родиной стран — у Юго было с ними кое-что общее, подчас в их языках встречались схожие слова.
Откуда он узнал, что в соседнем городе, миль за шестьдесят с лишним от него, живет другой Юго? Как бы то ни было, Майк отправился туда. Вернувшись, привез с собой странную копченую рыбу и невиданную в этих краях колбасу.
Потом он зачастил к соотечественнику, и однажды весной с ним приехала девушка, такая же красивая и молчаливая, как Мария, только поживей и посуровей на вид. В дом она вошла совершенно непринужденно и через несколько месяцев, в свой черед, произвела на свет ребенка.
На этот раз пасторы предпочли остаться в стороне — вероятно, не сумели найти выход из положения.
Юго ни у кого ничего не просил. Он просто вкалывал за троих. Его можно было в любое время позвать на любую работу, и он даже не требовал, чтобы хозяева слушали его россказни на варварском, но не лишенном поэтичности английском языке.
